чё ли, супостаты этакие, гроза находит страшенная, отродясь такого не было, разгневался Господь». На крыльцо мы залетели с первым громовым раскатом, и тут же крупные капли дождя забухали по крыше. Завалившись на диван, мы продолжали хохотать, тузить друг друга, передразнивать бабушку. А она принесла целый ворох резиновых калош в фартуке и начала торопливо надевать их на розетки и выключатели. Бабуля испуганно шептала молитвы, мелко крестилась при каждой вспышке молнии, невольно приседала при громовых раскатах. Всё это вызвало у нас взрывы гомерического хохота. — Не бойся грома, бабуль, опасна только молния! — кричал Серёжка. — Тогда уж давайте в погреб спрячемся, раз так страшно, — ехидничала я. — Прости, Господи, непутёвых грешников, не ведают, что творят, — скороговоркой простонала бабушка и взглянула на нас с укором, сноровисто продолжая своё занятие. Диван, на котором мы сидели, стоял рядом с окном. В простенке — трюмо с тремя зеркалами, отражение в них добавляло веселья нашему озорству. А за зеркалом — розетка, про которую все забыли… Вдруг боковым зрением замечаю сноп искр, белых, стремительных, потом — резкий раскатистый треск и — полная темнота. Как я оказалась на полу — не помню. Вот только что хохотала — и спустя какой-то миг уже лежу возле дива141 ЛЮДИ И СУДЬБЫ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4