Вкус у заведующей был отменный, она утирала мне нос, советуя мужу то, что мне нравилось, то, что было модно. Чёрная ревность не давала мне разделить с Мишей радость, похвалить его. Мысли о том, что меня вытесняют из нашей семейной жизни, не давали спать, картинки коварной измены множились в воспалённом мозгу. Возвращаясь с работы и привычно взглянув на окна, удивилась: в гостиной и на кухне горит свет. Что я сейчас увижу? Накрытый на двоих стол, раздвинутый диван, полуголого мужа и красотку, кричащую надрывно: «Не виноватая я, ты сама его отпустила за мебелью!..» Вылетела я из лифта готовая рвать и метать. Дрожащими руками еле открыла дверь ключом. Музыка доносилась из кухни, да стук ножа по доске. Вкусно пахло жареной на сале картошкой. Супруг, одетый по-домашнему, в тельняшке и спортивках, выглянул в коридор и, улыбаясь во весь рот, скомандовал: «Быстрей раздевайся, ужинаем в большой комнате». На ватных ногах, ещё не придя в себя от буйных своих фантазий, я прошла в гостиную. А там — диван с высокой фигурной спинкой и мягкими широкими подлокотниками, гобелен на нём зеленовато-бежевых тонов смотрелся как произведение искусства. Два таких же уютных кресла. Рядом с диваном — журнальный столик на колёсиках, светлый, лёгкий. Второй, такой же, в углу под телевизором. 131
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4