Я присела прямо в пальто на этот роскошный диван, он хорошо и упруго принял меня, хотя казалось, что утону и провалюсь в этом пышном великолепии. На столе у дивана — тарелки, бутылка водки, лимонад, банка огурцов, тарелка с хлебом, крупно порезанная скумбрия. Миша водрузил на середину сковороду с румяной поджаристой картошкой, стаканы и вилки принёс сын, поинтересовавшись, что это мама не раздевается. На что папа самодовольно заявил: «Обалдела от счастья!» — Мама, ну что ты молчишь, посмотри, как красиво, тут даже тигры есть на диване, и на креслах тоже. Они маленькие, не сразу видно, вот смотри. А муж не переставал хвастаться, как ему повезло, что одна женщина продала ему стол из набора, ей только мягкая мебель была нужна, а нам два одинаковых столика просто в самый раз. Он счастлив, возбуждён, ноль внимания на моё молчание. Я-то не дура, сразу увидела в этой говорливости попытки виновного прикрыть свой грех. А что с этим делать, как реагировать? — Давайте обмоем нашу мягкую мебель. Ну что ты такая замороженная? Не веришь своему счастью? Тебе нравится? — ждал заслуженной похвалы муж. — Конечно, нравится. Только не знаю, как с Верой Ивановной рассчитываться. Небось, теперь будешь ей по гроб жизни обязан, — ненавидя себя, съязвила я. — Да нет, шаровой краски с корабля принесу и всё. 132
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4