Именно такой была приветливая и улыбчивая продавщица Марина из «Ручейка», и клиентам-покупателям за счастье было с ней и словом перемолвиться, и комплимент сказать. С печалью я понимала, что проигрываю и Марине, и Вере Ивановне, поэтому сердце было не на месте… — Слушай, Миша. Может, поедешь всё-таки? Ещё три недели отпуска, мама твоя обиделась, — я пыталась из двух зол выбрать меньшее. — Давай заплатим этой Вере Ивановне. Диван пусть поможет купить, а остальное не к спеху. — Да ты что! Столько казней египетских псу под хвост?! — не согласился муж. — На следующей неделе будет завоз мягкой мебели, а двадцатого стенки привезут, четыре штуки, а мы третьи в очереди. А мать что? Пообижается и забудет. Я ей соковыжималку куплю, завтра их будут продавать, сегодня разгружали. Мне бы восхищаться и благодарить, а я начала прямо с ума сходить. Чем энергичней и веселее муж, тем чернее мои мысли: «Вину заглаживает. Ишь, как набривается каждое утро, одеколончиком пшикается». Ревность выжигала всю душу. Между тем наша гостиная постепенно преображалась: на тонких струнах под потолком растянулся ажурный тюль, тяжёлые зимние шторы оживили окно тёплым мандариновым цветом. Люстра «под хрусталь» подмигивала всеми своими висюльками, как будто смеялась надо мной. 130
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4