— Любовь, мечты… не болтай! Это всё для юнцов, полных сил. Ничего уже не исправишь. Я имею то, что имею. Лилу не хочет меняться. Я много раз говорил ей об этом, но безрезультатно. — он осторожно снял птичку с плеча, подержал на широкой ладони. — А теперь, дружочек, оставь меня, будь так добра. Мне надо подумать. — Хорошо. Прощай. Полечу-ка я в рощу. — Синичка чирикнула, взмыла ввысь и исчезла в безоблачной синеве. Он поднял с земли камень, повертел на руке, подбросил и тот, описав дугу, утонул в траве. «Вот так вот и я, словно камень, тяжестью падаю вниз. Пол жизни прожито. И что впереди? Только ссоры, раздор и мученья» — хмурил брови пастух. Подбежала собака, возбуждённо залаяла, оторвав от раздумий: — Хозяин, хозяин, я чую волков! Пастух гикнул собак. Те всполошились, принялись сгонять овец в кучу. Недовольные овцы нехотя повиновались. От подножия скал отделились крупные серые тени и принялись обходить отару с двух сторон. Собаки ощерились, готовясь держать оборону. Бараны вышли вперёд, заслоняя овец и ягнят. Все тревожно заблеяли, заволновались. Наверху зловеще кружил старый ворон. Сако сдвинул брови: «Дурной это знак». Муха, Ваза и прочие Лошади 127
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4