Я отшатываюсь. Напугал меня друг Семеныч. Легко меня напугать. Слава Богу. А я-то подумал... Такая хроника. Это ж не только летопись, это история болезни, хроника хворобы личной и общественной. Один в цехе Вчера Семеныч предупредил меня, что пойдет в гости к сестре, живущей на проспекте Мира в доме улучшенной планировки. Рад Семеныч за сестренку. Сам он пострадал то ли от родни, то ли от риэлтеров. Но ничего не говорит, почему остался без жилища. И я стараюсь не спрашивать его. Удивительно, что Василий словно отпрашивается у меня, спрашивает согласия. - Мне-то что, иди, конечно, - говорю я ему и радуюсь в душе. Один буду, уединюсь, чтобы спокойно насладиться книгами. Итак, сегодня я один. Один в цехе. Одинешенек. Никто почему-то не остается сверхурочно. Блаженствую едва ли не впервые за сто суток дежурств. И все-таки чего-то мне не хватает. Чего же? Неужели общения с человеком? привык я слегка к присутствию Василия, нашего "цехового". Кое-кто пытается назвать его "бомжем", но это не приживается. Какой же Семеныч бомж? Это словечко ведь расшифровывается как "человек без определенного места жительства". А у нашего неприкаянного токаря место жительства установлено и обозначено: завод, цех, сторожка. Семеныч пошел в город, вышел в люди, двинулся на чаек к родной сестрице. Хорошо, когда есть куда пойти человеку. Но славно и когда есть откуда. Лучше, когда звучит "человек из завода", чем "человек ниоткуда". Что же я сегодня буду читать, о чем писать, прочитать необходимо очень многое, а вот писать, о чем, не ведаю. А может быть, именно об этих двух годах в механическом цехе, о Семеныче и Ольховском, об Игоре и о себе? -72-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4