19 часов. Я ищу его, свищу и покрикиваю. Включив освещение во всех пролетах, заглядываю во все закоулки. Но где же он, в какой вонючей яме избывает свое похмелье, в каком закутке, пропахшем мочой, таится его тело. А душа? Как же с душой? Теперь я чувствую, как она болит. Но собственно говоря, кто же и что мне Семеныч? Наконец, он находится. Оказывается, спал он над инструментальной кладовой на теплых трубах. Он всегда находится и где- нибудь обретается. Спустившись вниз, Семеныч опять ковыляет за вином, и опять начинается его личная вакханалия. Плакаты Когда работяги уходят из цеха, их сурово провожает серьезный мужчина в спецовке, восклицающий с фанерного плаката: "Ты убрал за собой станок?" Ни разу не видел, чтобы хоть раз кто-нибудь из тружеников вернулся назад - порядок навести. Уже 10 лет как нет советской власти, но на столбах и стенах там и тут висят плакаты и лозунги: "пятилетке качества - рабочую гарантию!", "перестройка - наше общее дело". На стене инструментальной кладовой монументальный Ильич, написанный на фанерном щите и куда-то зовущий. Вспоминается строка из Маяковского: "Я себя под Лениным чищу..." Что же я делаю под Лениным. Отжимаюсь, приседаю, поднимаю заготовки малых поршней и проушин. Тренируюсь, одним словом. Мало ли что. А что, если трое воров заявятся, мало не покажется. Здесь только АКМ поможет, как Игорь начальнику сказал. Вот еще большой холст, когда-то в советские времена созданный цеховым художником. Станочник в комбинезоне поднял вверх руку с зажатой в ней крупной гайкой. "Береги металл!" - грозно провозглашает ударник. Но весь он, беззащитный, несмотря на могучий облик, изрешечен возможно, теми же самыми гайками. Давно это было, а может, и не очень. -62-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4