разлюбезного ОАО я в тот день больше не мог. А руку по локоть в то смурное утро Юре Чилимову отхватило. До сих пор в моих глазах кровавая дорожка к выходу бежит. Только где он, тот выход? Отняли руку приятелю по плечо, а потом он совсем от нас ушел. На "тот свет". Двух сыновей школьников оставил, которых желал вырастить и выучить, как положено. Был бы Юра и сейчас с нами, если бы совесть его, пьяного, к станку не погнала. Не был он наглецом, что за чужой счет по углам свиньями храпели. Забегало то самое начальство, что на "поддавших" глаза закрывало, как это часто водится в падшей нашей экономике. Заходили, загладили, уладили. Так что помянем Юру чайком крепеньким, пожалуй, подошло время и о чуде поведать. Через два года после ухода Юры в мир иной собралась наша бригада, сокращенная к тому времени раза в два, на "перекур". пошел, полил, забурлил обычный разговор о том и о сем, о кандидатах и депутатах, ценах и зарплатах, прошлом и будущем. перебеседовали мы обо всем, что ненужно и замолчали. Я же, каким-то седьмым или девятым чувством ощутил и осознал внезапно, что нужно сказать что-то очень важное. И произнес: "Как хотите, но все-таки всем нам нужно идти к Богу..." Может быть, и всуе это было произнесено, да только верь не верь, а свершилось. Цех встал! На несколько долгих секунд в огромном помещении с десятками трудящихся людей и гремящих машин настала не мертвая, а живая тишина. Скорее всего, моторы не отключились, но уже то, что никто из рабочих не подавал полосу в штамп, не нажимал на рычаги и педали, создавало подобие покоя. Что же случилось с автоматами, выбивающими огромное количество шайбочек из металлических рулонов? просто диву даюсь. И надо даваться диву. И подчиняться чуду. В то мгновение славное сказать я более ничего не мог, поскольку дух мой не крепкий перехватило. Одно лишь смог я вымолвить, глаза выпучив: "Видите! Слышите!" Но разучились мы на чудеса взирать и внимать им же. Даже Люда Воробьева, которая в нашей бригаде наравне с мужиками - 106-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4