110 111 Суворовский музейный сборник История церкви Василия Великого в Кистыше плательщиков на 100 процентов. Метод же агитации был такой: встретив крестьянина, церковники заявляли, что с него причитается такая‑то сумма денег или столько‑то яиц. Если у гражданина возникло сомнение или нежелание платить, то ему заявляли, что если кто в его семье умрет или народится, то хоронить и крестить не будем. Результат сбора, надо полагать, был очень хорош, так как отказы были в редких случаях, и десятками яиц наполнялась огромная корзина попа. Кистышевские партийные и советские организации об этом хорошо знают, но до сего времени в противовес данному случаю ничего не поставили. Необходимо немедленно на такое серьезное место обратить самое серьезное внимание, на что направить все культурные силы Кистышевского района и стереть такую болезнь, как говорится, с песочком»74. Увеличение пахотных земель Эта тема присутствует в «Колхозном кличе» на втором плане. Но она важна в историческом аспекте, поскольку позволяет понять, когда и почему исчезли все следы суворовской усадьбы, суворовских садов, суворовской рощи и прочих материальных следов пребывания великого полководца в Кистыше. Прямых указаний на судьбу этих артефактов нам пока не встретилось. Но можно считать косвенным ответом на вопрос «куда все это исчезло?» множество небольших статей, темой которых является непрерывное расширение земельных площадей, распахиваемых вокруг Кистыша под посевы. Вовлеченные в непрерывное социалистическое соревнование с другими колхозными хозяйствами и завися от этого соревнования политически и экономически, кистышские колхозники ежегодно огромными темпами увеличивали площадь распашки. Процесс начался в конце 1920‑х и продолжался непрерывно до конца 1980‑х. На каком‑то этапе и сады, и роща превратились в «площадь посева». Логика плана по урожаю без остатка поглотила логику исторической памяти. Впрочем, такой была логика жизни. Возразить ей в тот исторический период было нечем. «Общее собрание села Кистыш<…>, – сообщает аноним в одной из заметок такого рода, — постановило: включиться в поход за 2000 га льнопосевов в районе, увеличив площадь посева с 5 до 11 га»75. Против кулачества Села суздальского ополья традиционно были богаты. Щедрая земля всегда давала в этих краях обильный урожай. И традиционно в селах ополья находились крестьяне, которые умели распорядиться полученным от этой земли прибытком наилучшим образом. К началу ХХ века Кистыш был одним из таких зажиточных сел — хотя ради справедливости следует сказать, что по-настоящему богатых дворов в нем было меньше, чем, например, в Гавриловском или в Павловском. (Сделать такой вывод можно по таблицам, которые регулярно публиковались в «Колхозном кличе» с указанием количества хозяйств так называемых «твердозаданцев» — «кулаков», в принудительном порядке получавших от государства твердое задание по продналогу). Отношение самих «твердозаданцев» к установленной новой властью системе наглядно видно, например, в статье «Фокусы Арестова не помогли». «Кулачье, — сообщает кистышский Очевидец в районную газету, — проходящую хлебозаготовительную кампанию встречает везде с яростным сопротивлением и не хочет сдавать хлеб по твердым заданиям, бросаясь на всевозможные хитрости. Твердозаданец села Кистыша Арестов А. А. при изъятии у него хлеба выкинул ряд трюков, лишь бы не сдать хлеб. Отказавшись от выполнения твердого задания и штрафа при изъятии у него имущества, упал в обморок. Но видя, что уполномоченные сельсовета обмороком не смущаются и продолжают свое дело, вскочил и, выбежав на улицу, стал орать. Что «его грабят», для того чтобы собрать толпу. Эта попытка тоже не увенчалась успехом, а соболезнователей этому глоту не нашлось. Тогда он бросается к реке топиться, но воды там не оказалось. Вернувшись домой, он заявил, что задание выполнит, и через три часа вывез полностью все, что с него причиталось, на склад кистышевского сельпо. Ряд кулацких хозяйств, кроме таких трюков, прибегают к массе других или встречают с явным сопротивлением работников сельсовета или скрываются из дома, лишь бы не выполнить твердое задание. Сельским советам и прокуратуре надо решительно пресекать на месте кулацкие вылазки и сопротивляющихся судить общественно-показательным судом, чтобы и другим неповадно было»76. «Местное кулачество Кистыша здорово орудует против займа, — бдительно рапортует со страниц газеты кистышский колхозник под псевдонимом Мих. -Но на все это ячейка не обращает никакого внимания, да как ей и обращать, она совершенно не видит и не хочет видеть, как ихние староверы, церковники и кулачье орудуют против займа. Партийная ячейка этим самым проявляет самый гнилой оппортунизм и свою слабость перед кулаком»77. Знаменательно, что в сознании автора «ихние староверы, церковники и кулачье» сливаются в одно целое. Налицо состоявшееся влияние партийной пропаганды. В том же бичующем кулаков духе написаны и другие заметки. Их примером являются, в частности, такие: «По мобилизации средств наш Суздальский район стоит почти на последнем месте по области. Работники на селе с рядом районных руководящих работников по-оппортунистически подошли к этому делу. Ряд сельсоветов плетется в хвосте. Кистышевский сельсовет по культсбору 55 проц, самообложению 59 проц, страхплатежи 91 проц. Все эти цифры говорят о самотеке и отсутствии какой‑либо работы со стороны сельских советов и партийно-комсомольских ячеек на селе. Подворного обхода по недоимщикам<…> не практикуется, а ждут, когда к ним придут и заплатят. Такое положение дальше недопустимо. Надо <…>повести подворный обход, организовав бригады из колхозников, бедняков и середняков не только по сбору платежей, но и по проверкесписков недоимщиков<…> Партийцам и комсомольцам взять на себя задачу по организации бригад и информировать через 5 дней ячейки о ходе сбора»78. «В Кистышевском сельсовете план, спущенный льнокоопсоюзом на уборку льна, до сих пор не проработан и лежит в папках сельского совета. Председатель сельского совета вместо того, чтобы по получении плана уборки довести его немедленно до двора, особенно по единоличному сектору, имеющему 87 процентов всей площади льнопосевов, заявляет, что «сейчас некогда», составляем план заготовок». Этот чинуша Трусов не видит, что промедление дня в организации массовой работы среди посевщиков льна грозит срывом уборки 88 гектар льнопосевов по сельсовету»79. Политическую активность проявляют бедняки: «Во время работы самопроверочных бригад по Кистышевсвкому сельсовету обнаружили в составе членов сельского совета кулака Бобылева С. П. <…> Пленум сельского совета его исключил из состава членов сельсовета, но это не все. Надо найти причины, как мог он пролезти, и проработать вопрос на сельских сходах»80. Но все подобные статьи и заметки были, как показала жизнь, только мелкими одиночными выстрелами большевистских идеологов в сторону противника. Генеральный залп еще только готовился. «Кистышское дело» как показательный удар и политический урок Образцово-показательный удар по «кулакам и подкулачникам» Суздальского района на примере колхоза имени десятилетия Октября в Кистыше газета «Суздальский колхозный клич» начала со статьи с характерным заголовком: «Предотвратим развал колхоза «10‑й Октябрь»! «Кистышский колхоз «X Октябрь» до весны 1931 года был одним из показательных колхозов в Суздальском районе, который за лучший урожай и организацию труда неоднократно премировался. Сейчас там положение совсем иное. Руководство колхоза в лице председателя Зубакова скатилось в болото самого крайнего оппортунизма. Вопросы организации труда, расстановки сил и пр. в колхозе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4