4 I Мэт Фостер умер. Не так, как он мечтал, нежась в саду Тюильри после одного из ресторанчиков улицы Риволи. Его сердце остановилось во время конференции – на глазах у трех сотен умов со всей планеты... Мэт Фостер почувствовал, как что-то маленькое и цепкое раскрывает его веки. Он видел прекрасно. Но соображал далеко не так. Над ним визжала большая игла, опускаясь из яркого всеобъемлющего свечения, медленно приближаясь прямо к переносице, как вдруг кто-то громко затараторил – кажется, на восточноевропейском. Несколько похожих голосов ответили, и игла прекратила двигаться. Вокруг поднялась суета. В помещении, переполненном сквозняками, замерцал зеленый свет под протяжный неестественный свист, который заставлял живо хлопотать тех, кому принадлежали голоса. Мэт смотрел на кончик замершей иглы, пока к нему возвращались воспоминания и более-менее ясное сознание. Он не чувствовал ничего ниже подбородка, но знал, что может говорить. Однако подавать голос боялся. Время от времени над ним склонялось одно и то же лицо – белое, без эмоций, неприятное. С впалыми щеками и тонким ртом. С отрешенными, потусклыми глазами и приплюснутым носом. Это было лицо из разряда тех, какие быстро забываются после случайных встреч, а потом через неделю-другую возрождаются в ночных кошмарах. Мэт попытался повернуть голову, но чьи-то холодные пальцы тут же возвратили ее в прежнее положение. Зеленый свет перестал мерцать, зато, приблизившись будто беззвучно и уперевшись почти что в лицо, включились мощные неоновые лампы, отчего лежащий на спине сощурился. Скоро игла отъехала в сторону, лампы отодвинулись, а Мэта подняли и переложили. Голоса зазвучали снова – на этот раз гораздо громче, ведь свист все еще заполнял комнату. Казалось, люди – работники, похитители, доктора, Мэт не знал, что и думать, – спорили, а потом бросили ему на глаза плотную ткань. Его повезли. Через залы, где то и дело чужие пальцы касались его щек. Через галереи на открытом воздухе, где ве-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4