44 – Если вдруг по какой-то причине перерождение пойдет не так, как надо, он исправит это. То же самое касается обращения в сервилида, он устранит любую возникшую помеху. Конечно, эксцессов пока не случалось, но мало ли. Повторяю, не нужно подходить близко. Наконец свист разорвал леденящую тишину. На ложе, освобождаясь от невидимости, вырисовывалось следующее тело. Это был низкорослый и лысоватый мужчина лет сорока, Мэту ровесник. Исступленный крик, который вряд ли могли вообразить даже средневековые инквизиторы, заставил Мэта дрожащими руками закрыть уши. Вскоре взвизгнула игла, жуки проворно упали на широкое лицо. Глаза перерожденного – черные и блестящие, как агаты, – заметили кончик иглы. Вздох. Растущая волна страха. Мэт Фостер под барабанную дробь своего сердца осторожно шагнул вперед, и черные глаза вытаращились, обреченно требуя у него помощи. Пару секунд спустя игла проколола переносицу перерожденного. Когда новый сервилид удалился, Мэт, бледный и подавленный, упорно не хотел что-либо говорить. – Мы будем смотреть до тех пор, пока вы не догадаетесь, если понадобится – земными сутками напролет, – сказал Ахатес. – Спросите же себя, почему вы не стали одним из них. Что подсказывает ваш разум? – А вы почему не стали? Одним из них. Ахатес по непонятной причине улыбнулся, и эта располагающая, обаятельная, лучезарная улыбка шокировала Мэта. – Если Дако захотят, то объяснят вам. Скажу только, что мне очень повезло. Мэт ничего не спрашивал. Его изводило страстное желание убежать отсюда как можно дальше, лишь бы никогда не видеть эту комнату с ее оборудованием и обитателями. Он охотно согласился бы вернуться на гору, предложи господин в бирюзовом это сейчас. Но Ахатес, судя по всему, не собирался отступать от своего намерения. И, разумеется, никуда б Мэта Фостера не пустил. Умный, принципиальный и странный. Его Мэт начинал ненавидеть.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4