42 Когда на постаменте уже лежал сервилид, Ахатес настойчиво заговорил: – Не нужно подходить к ним так близко. Вы даете им ложные надежды. – Я хочу быть рядом. Я хочу смотреть в глаза, – дрожащим голосом ответил Мэт, отвернувшись от сервилида. – Зря. Лишний раз вы обостряете свои чувства, от которых вам надо избавиться. Не забывайте. Да, после вдоха наступает недолгий момент обретения перерожденным рассудка. Но он вряд ли способен вспомнить даже свое имя: из-за непонятного звука, обстановки и неестественных ощущений он испытывает животный страх, это закономерность. Позвольте данному процессу происходить без вашего вмешательства. Все равно результат во всех случаях будет один. Ахатес повелел, чтобы сервилид встал. Работник принес серую робу, пронаблюдал, как существо одевается, а затем увел своего двойника, чтобы практически моментально возвратиться в комнату уже без него. – Насколько я помню, во мне не было сильного страха, когда я находился под иглой, – сказал Мэт. – Да. Вы правы. Ваш вариант изначально отличался от всех остальных. – Почему перерожденные так кричат? Господин в бирюзовом, очевидно, ждал этого вопроса. – Тоже закономерность. Причина крика – само перерождение. Не будем вдаваться в подробности, примите это как факт. На Земле, вы помните, живое подчинено одному сценарию: рождение – развитие – смерть. Истина, с которой не поспоришь. Так вот следующей родственной истиной является то, что сразу после перерождения организм исторгает крик. Кричит каждый. Даже тот, кто при жизни на Земле был немым. Ахатес смотрел на Мэта, предвосхищая следующий вопрос и готовясь на него ответить. Но Мэт спросил про другое: – Ваши слова заставили меня подумать, что также перерождаются растения и животные. Верно ли это? – Нет. Перерождаются только люди. Они единственные живые существа, обладающие особой эссенцией; об этом,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4