237 расстояние. Она разбилась о землю. Или нет? Воображение, что ли, разбушевалось? Мэт буравил взглядом балкон, ледяными пальцами царапал нервозно лоб. Секунды трагедии отчетливы: соскользнула ножка, потеряно равновесие, ручки не смогли ухватиться, курточка зацепилась и тут же порвалась, ребенок из нее вывалился... В реальности тот штырь, торчащий из-под трубчатых прутьев незастекленного балкона, пустовал – никаких остатков детской куртки. Не домашним светом горели все окна квартиры, а пеклом вулканического жерла, любезно позволяющим изучить лобное место, каждый его сантиметр. Ничто не тревожит долгое насмешливое затишье. Это кто за окном слева от балкона?! Кудрявая девочка в пижаме на руках у мамы! Зубы Мэта стучали; он, сев на асфальт, закрыл пригоршнями лицо, кожа которого быстро превращалась из мертвецки холодной в безудержно раскаленную. Должно быть, вчерашнее лежание на берегу под треклятым ветром все-таки привело к простуде, признаком чего и явилось гипертрофированное наваждение. Да, организм настолько вымотался, что воспаленное воображение сыграло, в конце концов, злую шутку. А изза ошалелого бега, полученного стресса поднимается сейчас температура. – Устал. Как сильно я устал, – выдохнул Мэт, понимая с содроганием сердца: изнуряющую слабость в нем опять как будто бы включили нажатием кнопки, так внезапно настала тираническая власть жалкого бессилия, несмотря на то что весь абсурд пережитого логично завершился истощением сил Мэта Фостера. Идти к Мелинде в этом состоянии нельзя. – Дотащиться до хостела. Выспаться. Пока сплю, болезнь отпустит. Завтра стопроцентно к тебе, Лин. Клянусь. Мимо итальянца, занятого бумагами и калькулятором, Мэт прошел, пошатываясь, когда на часах было восемь. Лишь час отсутствия! Монти встрепенулся, вскочил, опередил гостя. Заметив, что на «сэре» лица нет, хозяин молча открыл дверь в номер и пропустил жильца. Сумку – зашвырнуть под кровать. Самому – упасть, не сни-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4