222 она на уровне ощущений. Кого бы ты ни увидела, когда рядом я покажусь, – Современного Прометея или монстра, – твое сердце ощущениями выскажет свою правду. Имя ей – Любовь. Невзирая ни на что, ты веришь: я останусь твоим солнечным счастьем. Вместе мы затмим невзгоды и у них выиграем. Лицо Мелинды божественно улыбалось, и Мэт, наслаждаясь слезами восторга, вбежал по узкому боковому пленочному пандусу на случайно избранный этаж. Покорив этот и еще несколько коридоров следом, повелитель не убоялся того, что за полиэтиленом небо с несомненной отчетливостью предстало мертвенно-белым. Наоборот, огромный намек вокруг: Трасса Аккордов скоро себя выдаст! О приближении локации Ойноса свидетельствовали стремящиеся к понижению коридоры, а также остатки боли в груди и голове, ведь именно такая боль в прошлый раз сопутствовала разговору с Ойносом! Думать сердцем неимоверно приятно. Вера и решимость крепли, чего нельзя было сказать о навязчивых вопросах. Шипение гнусного мотка постепенно заглохло, сам он обмяк и, податливый в безразличии, расплавился под трансцендентным светом лика Мелинды. С Говардом, скорее всего, полный порядок: уж если Ахатес внес упоминание о нем и об Эдварде в свод правил, то господин в бирюзовом не позволит, чтобы кто-то помешал ему получить удовольствие от конфискации обеих отличительных лент. Искоренить Фостера, выслать его на Землю – Ахатес не допустит чужих вмешательств. И если понадобится, сам найдет тысячу возможностей довести Фостера до Трассы Аккордов. Надо же, зримый враг способен оказаться невидимым другом. – Я простил Ахатеса и врагом его больше не считаю. «Ты все правильно сделал, Мэт». – И Арций простил бы его. «Да». Развилки пропали давно. Приобретя великолепную покатость, пол неделимого коридора, подсвеченный тусклыми отблесками золотого моря-зеркала, стал похож на аттракцион шустрого, веселого, захватывающего дух скольжения вниз. Так Мэт выкатился на безграничную пристань, к огням и цепи
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4