221 ответвления ни образовывались. Да, если не верить в это, полиэтиленовый склеп, гадкий моток навязчивостей и ослабевшая боль изловчатся победить. – Я верю. Побежав направо, Мэт не скоро понял: вспышки редеют. Плотная серость размеренно сменяла темно-бирюзовое ненастье, качка утихала понемногу. А коридор расходился натрое. Избрать движение по центру, бег не сбавлять ни на секунду. Хорошо, что в теле нет усталости. Четыре дорожки. Спонтанный выбор. Долгий бег – и новая развилка с пятью отделениями. С шестью. По прошествии некоторого времени Мэт поймал себя на мысли, что он перестал подсчитывать дорожки, громоздящиеся на каждой очередной развилке злонамеренностью пустых этажей. Его радовало неотвратимое превращение серости за остепенившимися мутными стенами в безопасную с виду белизну. Молнии навсегда отстали. – Будет то, во что я верю. Многоэтажный небесный форт не устрашал. Другое стремилось вывести Мэта из спокойного состояния – самое цепкое и отчаянно шипящее в несносном мотке вопросов. – Аргументы Нефаса, хоть он и невменяемый, рациональны. Мой разум не сможет игнорировать их, особенно когда я увижу Трассу Аккордов. «Вспомни, Мэт, что говорил профессор Франн о мозге и сердце». – Мудрость сердца глубже. «Оно обращается к тебе напрямую. Прислушайся внимательнее». – Мое любящее сердце – неуязвимый объект в Доминиуме; частица меня, которой я доверяю больше всего. Ты, Лин, сделала его таким. На Земле ты сохранила печаль красавицы. И очарование нашего мира, о каком мечтала... Мы мечтали... Тебе трудно, но... Ты не предашь свою мечту из-за обстоятельств! «Ты тоже, Мэт». – Твой целебный лик – посланник сердца и его правда. Да,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4