187 ный такой неожиданностью, оказался лицом к лицу со скособоченным сервилидом, взирающим точно так же – исподлобья, страдальчески, тупо. Мелкие вмятины и порезы, сейчас покрывающие его голову, различить нетрудно вблизи. Из-за них ли безжизненный взгляд полон боли? Или из-за перекошенной позы? Нет. Какая-то сила давит на череп сервилида изнутри, самоуправствует и беснуется в мозге, рвет и мечет. Что-то нематериальное, ловкое, коварное, изничтожающее. Ущербный не имеет представления о том, как жить, просто существует, ибо тело все еще живо. Он рад бы умереть, да не может, ибо уже мертв. Домината. – Сервилид, ты знаешь, кто я? – прохрипел Мэт. Ответ не рождался за плотно сомкнутыми, как будто склеенными губами. Хотя Мэту показалось, что по причине легкой судороги уродливая голова шевельнулась. – Скажи мне, сервилид, кто я. Скособоченный по-прежнему безмолвствовал, однако медленно ослабил тиски левой руки и выставил ее на уровне глаз – между собой и удерживаемым человеком. То, что произошло дальше, заставило Мэта орать во все свое дряхлое горло – вопить отчаянно, раздирающе, под действием небессмысленного кошмара, который не мог померещиться, и фатальной энергии, распространенной сумасшедшим грохотом сердца. После исступленного крика он с грубым толчком вырвался; превозмогая дерганье ног, бросился по-собачьи к одной из стен и попал в соседнюю рекреационную камеру. Там пятерка белолицых не покинула рабочих мест: приближалась кульминация обращения в сервилида очередного перерожденного. Мэт догадался об этом, когда в процессе перебежки случайно глянул на постамент и заметил, как под рев иглы сдувается огромное туловище теперь уже безымянного мужчины. Тут рывки повелителя стали менее интенсивными, его ноги заплелись, и он, в предвкушении припадка закрыв глаза, долгожданно рухнул на пол. Но погибельно-уплотненный мрак сознания Мэта воспроизводил демонстрацию вновь и вновь: скрюченный палец касается груди человека, а затем, преодолев расстояние, дотра-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4