182 дискомфорта нет. Есть состояния, которые в разы хуже. Сейчас – терзание невидимой удавкой с огромным камнем на другом конце, растущим по секундам. Упрямо ждущим, когда чугунный лоб ударится о белизну пола. Мэт, с каждым коротким шагом становясь ближе к постаменту, оглядел помещение и понял, в какой рекреационной камере находится. Рядом с замахнувшейся иглой вращается над монолитом ромб – это не та комната, где воскресили Ойноса. Скособоченный сервилид ни на что не годен. Его Левиафан принимает за Мэта Фостера. Тогда на ледяной площадке он не был таким погнутым. Что с ним сделали? Никто больше не перерождается в камере, куда однажды явилась уникальная эссенция. Арций... Господин в красном уверенно проплыл сквозь стену, одухотворенно посмотрел на поравнявшегося с ним Говарда и поспешил к своему повелителю, с которым здоровался восхищенным взглядом. Ахатес будто притаился за монолитом, не доносилось ни опасного шороха его одежд, ни презрительного спокойствия его слов. Мэт не хотел оборачиваться и, рассматривая Арция исподлобья, улыбался приближению друга. Первые слова фразы уже родились, еще чуть-чуть... Из-за спины Мэта вылетела прозрачная сфера с искрящимся содержимым. Она в мгновение рассекла пространство, ударилась о рыжие волосы и растворилась в них. Как мягкий кроваво-красный лист, сорванный ветром и притянутый проклятием тонкого снега, бесшумно Арций упал на спину. Обездвиженность погасила его пыл, молчание заперло так и не произнесенные им заготовки разговора. Удавка туже затянула свои адские узлы, камень превратился в гору: Мэт, выпучив глаза, нездорово дернулся, с дрожью в ногах шагнул в направлении павшего, но приказывающий голос Ахатеса вынудил круто развернуться: – Велите своему сервилиду поднять Арция и положить на постамент. – Что?! Тем же превосходительным тоном господин в бирюзовом
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4