14 ном без перил, а за проемом, который вел на него, клубилась тьма. Человек с бородой шел резво, и Мэт посчитал, что без толку задавать ему даже самые малозначимые вопросы. Вряд ли он скажет, куда они идут. Но в пути можно размышлять. Смотря под ноги и слыша слова Дако, будто повторяющийся голосовой файл, Мэт начал кое-что понимать. Все это время, завернутый в тонкую пелену, он совсем не чувствовал холода или других неудобств, спровоцированных погодой. Ветер ощущался, но не студил. Шершавые камни кололи, но не причиняли боли, хотя на вид их поверхности напоминали лезвия. Легкость и бодрость наполняли тело, как в двадцать лет. Может, оно просто не успело устать? Один раз Мэт оступился и заехал коленкой по крепкому куску скалы – удар показался комариным укусом, следа на ноге не осталось. Господин в коричневом сохранял темп. Белая башня давно скрылась в туманных зыбях, когда он вдруг без предупреждения перешел на бег и стал перепрыгивать массивные валуны, возникающие ниоткуда. – Подождите! – крикнул Мэт, но человек пропал. За одним из валунов картина резко поменялась. Теперь Мэт стоял на крутой усеянной оледеневшими камнями площадке, а вокруг вровень с ним блестели нетронутой белизной горы – десятки, сотни холодных вершин, застывших причудливыми фигурами, величественных и чужих. Он находился на самом верху снежной шапки, которую от других таких же угрожающе отделяли скаты и обрывы. Седальгетик Дако был крайне сильным, иначе паника, переходящая в ужас, сразу подчинила бы Мэта себе. Мороз – а здесь он воистину лютый! – не чувствовался, кожа цвет не изменила. Дышалось свободно, перепады давления не стряслись либо же попросту никак не сказывались на организме. Посчитав эти открытия занимательными, Мэт захотел продолжить эксперименты над собой. Он нашел самый острый камень, ставший куском отполированного льда, и ударил им по венам левой руки. Ничего не произошло. Попытался всадить камень в живот, в глаз, дал им по челюсти, по зубам, царапал шею, бил
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4