108 печаль. Ему казалось, что теперь все будет совсем не так, как прежде... А вдруг эти цветы имеют связь с мыслями, рождающимися в чьих-то головах? Или в каком-то одном пытливом уме, где никогда не будет покоя всяким размышлениям. Как только Мэт подумал об этом, в панораме стали происходить серьезные изменения. Друг за другом как по команде лепестки принялись скручиваться и юркать в землю. За три-четыре секунды все, из чего состояли цветы, безвозвратно исчезло. Новые больше не вырастали. Обмерший вид рыхлой почвы напоминал свежий погост, в пределах которого уже никогда не будет никакого движения, никакой жизни. Отис, подойдя совсем неслышно, в напряженной задумчивости склонился над лицом Мэта. Заметив в его глазах бурю самых горьких чувств, он обернулся и увидел, что случилось с куполом. – Любопытно. Скорее всего, непреднамеренный сбой, – сказал Отис, снова побелев. – Я исправлю. Позже. Из его ладоней вылетали сферы с веществами, когда Мэт, стремясь забыть о панорамной метаморфозе, резко заявил: – Я хочу побыстрее встать и уйти отсюда. – Подождите немного, – господин в зеленом постарался улыбнуться. – Мне нужно закончить. Как салонный иллюзионист, что тешит публику захватывающими манипуляциями, он отправлял в тело Мэта сотни, тысячи – несметное число! – прозрачных сфер с дымчатым содержимым. Его руки выпускали настоящие волны этих одинаковых пузырей, распределяли по нужным участкам. – Внутри них не седальгетики. Так что не переживайте: ваши эмоции, чувства и все аналогичное, чем вы так дорожите, сейчас ничто не заглушит. Стараясь быть сосредоточенным, Отис неудачно скрывал свое волнение, Мэт же никакого особого эффекта не ощущал. Только пару раз колика прошла от одного виска к другому. Когда обильнейший поток резко прекратился, а Мэт понял, что способен двигать руками и ногами, господин в зеленом объявил:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4