206 А. Кившенко. Граф Ростопчин и купеческий сын Верещагин на дворе губернаторского дома в Москве Как видно на фото (см. выше), с двух сторон к центральному зданию сегодня примыкают большие флигели, которых в 1812 году ещё не было, а двор, выходивший на Большую Лубянку, был ещё более обширным. Он-то и оказался 2 сентября 1812 г. заполнен московским людом. Многие были с оружием и в сильном подпитии (649). В письме императору Александру Ростопчин пишет: « Прежде чем покинуть мой дом, я позвал Верещагина, единственного злодея города Москвы и, попрекнув ему его преступлением, велел нанести ему три сабельных удара. Он прикинулся мёртвым, но увидав, что я уехал, вздумал бежать и попал в руки народной толпы, которая разорвала его на куски и волочила тело его по улицам, крича: вот шпион, изменивший нашему отцу»(650). В других своих воспоминаниях граф уточняет: «…я стал укорять его за преступление, тем более гнусное, что он один из всего московского населения захотел предать своё отечество; я объявил ему, что он приговорён Сенатом к смертной казни и должен понести её, – и приказал двум унтер-офицерам моего конвоя рубить его саблями. Он упал, не произнеся ни одного слова»(651). Очевидец этих событий Ф. П. Лубяновский в своих «Воспоминаниях» рассказывает: «…вышел на крыльцо гр. Растопчин с гневным лицом. "Друзья мои, говорил он громким голосом, тёмная измена! Вот кто (указал на арестанта) зазвал к нам французов, изменник, шпион от Бонапарта; возьмите его себе!" И тут же ударил его саблею по голове… Народ бросился на него с яростью: не стало его…»(652) Ещё одно описание события приводит В. Земцов: После того, как драгуны ударили Верещагина саблями, «На несколько мгновений воцарилась мёртвая тишина. Как только Ростопчин и его свита быстрым шагом снова вошли в дом, толпа бросилась к умирающему юноше. Его ноги были обхвачены петлей; другой конец веревки привязали к лошади
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4