205 Ростопчин вспоминает: «Я не имел ни минуты свободной. Беспрестанно приходили ко мне люди всяких сословий; одни просили повозку, другие - денег, так как не имели средств выбраться из города; один известный мне полицейский офицер пришёл весь в слезах, ведя за собою своего трёхлетнего ребенка, о котором мать при отъезде забыла. Я делал всё что мог для удовлетворения просьб этих несчастных. Что касается денег, я роздал их столько, что выехал из Москвы человеком одновременно самым богатым и самым бедным, так как увозил с собою 130 тысяч руб., оставшиеся у меня из экстраординарных сумм, и 630 руб., собственно мне принадлежавших»(644). Но более всего Ростопчина занимал вывоз раненых и больных – проблема, которой он занимался до последнего своего часа в Москве. Он пишет об этом: «Ещё за пять дней я приказал выставить у одной из городских застав около 5000 повозок, с их упряжкой, и при них довольно сильный караул для того, чтобы крестьяне ночью не убежали. Начальнику транспорта было предписано не отпускать ни одной подводы без приказания, подписанного моей рукой»(645). «Наконец, в 10 ч. утра, всё было готово для моего отъезда. Я послал за моим сыном, который спокойно проспал до 6 часов и только проснувшись узнал о судьбе Москвы. Так как он не являлся, то я сам отправился его искать. Я встретил его выходящим, со слезами на глазах, из спальни моей жены, и он сказал мне, что ходил прощаться и взглянуть в последний раз на мать и сестёр. В этой комнате находились их изображения и прочие фамильные портреты. Я понимал горесть сына моего. Он покидал отеческий дом и в этот раз, может быть с тем, чтобы уж туда более не возвращаться; он прощался с своей матерью, служившей ему и учителем, и воспитателем, и советником; не застав её в Москве, он обращался с прощальным приветом к портрету её; он собирался прибыть в армию, на которую не следовало много рассчитывать, и вследствие последних событий, имея всего 17 лет от роду, поставлен был в положение человека, желающего встретить смерть, дабы избегнуть позора быть покорённым» (Ростопчин) (646). Собираясь отъезжать, не спавший всю ночь и занимавшийся эвакуацией граф вышел на балкон, окинул взглядом толпу. Затем Ростопчин зашёл с балкона в дом и спустился вниз на крыльцо. Ростопчин пишет: «Я спустился во двор, чтобы сесть на лошадь, и нашёл там с десяток людей, уезжавших со мною»(647). «Весь двор перед дворцом заполнен толпою московского простонародья. Большей частью это были те самые люди, которые…весь день накануне простояли на "Трёх горах", …а теперь, узнав об оставлении Москвы, в полном неведении и в смятении столпились у дома Ростопчина, запрудив обширный двор и прилегавшую к нему улицу» (В. Земцов) (648).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4