Озверевший начальник отряда «человек-зверь», как его звали в войсках, страшно ненавидел красных. Увидя ярко-красную звезду на гимнастерке т Б., он с ожесточением принялся рубить своей кривой казацкой шашкой и топтать ногами уже бесжизненное тело. В паровозной будке, судорожно уцепившись за рычаг, с рассеченной головой умирал старый машинист. На подножке обливаясь кровью, висел Миша- кочегар... Не много людей спаслось от дикой расправы... Почему же остановился поезд? Ехать вперед было нельзя—рельсы были разобраны .. Стародубов. ТРИДЦАТЬ. Встал завод. Станки утихли. Голод... Стоны... Слабый крик... Закружились злобно вихри Окровавленной зари. Слева—враг, Направо—недруг, Впереди—сверкает штык, За спиной В туманных недрах Разлетаются мосты. В синий вечер, В тихий вечер, На дороге у казарм, Рассыпала плач далече Заливная «гармоза». Как-же жалобам не литься, Болью сердце теребя: Провожали ровно тридцать Полных нежности ребят. И туда, где были муки, Где страдания без слез,— Под шальные перестуки Утащил их паровоз. Дни умчались журавлями, Грустный клекот затая. И осталась только память О победах и боях. 27
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4