Стали снова песни литься, Где-то сгинул гнев и стон... Не пришли обратно тридцать К звону, к шуму веретен. Над курганом ветер белый В синий вечер дал обет: —Тридцать юных, Тридцать смелых Будут знаменем в борьбе! Павел Посев. У братской могилы. Край зеленый!— Как еще сказать, Все в тебе мне дорого и мило.. У реки как плачущая мать— Верба, сгорбилась над братскою могилой. Жизнь течет как в берегах вода, Разукрашивая камни перламутром.., Кто-же знает: может быть тогда Было тоже солнечное утро. Может быть сюда их привели После ночи долгой и бессонной; И от свеже копанной земли Показалась жизнь такой зеленой. Захотелося об этом рассказать— Некому... Враги не пожалеют... Может быть припомнилася мать И немного стало тяжелее. Только самый, самый молодой,— Улыбнулся, словно невзначай как, Увидав как быстро над водой, Пронеслась серебряная чайка. И улыбку будто сторожа, От свинца качнулся воздух зыбкий; Просто так: курок слегка нажать— И не станет жизни и улыбки. II не стало... Молча подошли, Так же молча закопали яму. И остался бугорок земли Вместо жизней юных и упрямых... А в речушке кольцами вода Разукрашивала камни перламутром; Да, наверное тогда Было тоже солнечное утро... 28
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4