белые. Вода в водомере быстро исчезала, стрелка манометра тревожно билась, пар со свистом вылетал из котла... — Если мы еще хоть на одну атмосферу увеличим давление, котел может взорваться—тревожно заметил машинист кочегару. Пусть уж лучше на воздух, чем живыми сдаться в плен! — Ты прав, Миша!—растроганно, пожимая руку, проговорил машинист.—Но знаешь, все таки жалко паровоза: я на нем почитай лет 20, сыном родным его считаю. —Смотри, что это там белеется? плохо вижу, не разберу—проговорил машинист, высовываясь из окошка. — Где? — Да вон, около переезда! — Это казаки! Видишь, блестят пики. Они нас догоняют. Пустим быстрей—кидай больше дров! Уйдем или взлетим на воздух! Началась погоня, не на жизнь, а на смерть. Паровоз летел, фыркая и отплевываясь дымом, изрыгая из своей пасти тысячи искр. Бешено вращались поршни, жутко свистел пар, стрелка в манометре неумолимо двигалась к предельному давлению. Мчались казаки, тесно пригнувшись к седлу... Прошло несколько мгновений—казаки стали отставать, их измученные лошади сдали. Поезд уходил все дальше и дальше. Казалось, что люди, сидящие в поезде, спасены от зверской расправы белых... Вдруг поезд судорожно подергиваясь, как человек в предсмертных конвульсиях, остановился. Из окон высовывались обезумевшие от ужаса люди, выскакивали на полотно железной дороги, стараясь добежать до паровоза... Но меткие залпы подоспевших казаков прерывали их безумный бег и они, точно споткнувшись, падали в предсмертных судорогах. На полотно железной дороги с торжествующим диким криком влетели казаки. Обезумевшие люди старались укрыться в лес, но озверевшие казаки, опьяненные жаждой крови, настигали их... Тов. Б. выхватил наган, решив дорого продать свою жизнь. Сильный удар в голову сзади опрокинул его. 26
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4