на фашистов, которые залегли за танками и не решались подняться. И только тут почувствовал, что кровью намокли ватные брюки, снег подо мной побурел, силы быстро таяли. Да, это было тяжелое пулевое ранение правого бедра. Как позднее было установлено, разрывная пуля задела кость и на выходе сделала рану размером 9x7 сантиметров. Бывает и так, когда за считанные минуты промелькнет в голове вся твоя жизнь. Такое состояние было и со мной в то время, в те минуты. Подумалось, что с таким ранением вряд ли мне удастся выбраться живым, что это будет последний мой бой с фашистами. На всякий случай подготовил гранаты - живым врагу сдаваться я не хотел и не мог, а было мне тогда всего 22 года. Оборвал мои невеселые мысли Васильев. Он увидел, что я ранен, схватил салазки, на которых мы везли пулемет и миномет, боеприпасы, положил меня на них и по снежной траншее спустил меня с высоты на лед Днепра, а там, в безопасном месте, стояла лошадь с санями, в санях лежало сено. Мне быстро перевязали рану и уложили в сани. Наскоро, по-солдатски, попрощались с Васильевым Он побежал к своему «максиму» и было слышно, как снова, но более яростно и четко заработал пулемет. Бой разгорался все сильнее и сильнее. Гитлеровцы начали и расширяли наступление на нашем участке обороны. Я сильно переживал за Васильева, ведь он остался один на высоте боевого охранения, а в это время наша лошадь бежала по льду Днепра и везла меня в сене по направлению Холм-Жирков- ского. Так, 5-го апреля 1942 года в третий раз, и на этот раз более основательно, меня зацепила фашистская разрывная пуля. И зацепила так крепко, что только в ноябре я попал на фронт, на передний край. До сего времени помню, а вернее не помню, а вижу этот бой с вражеской пехотой, которую поддерживали три танка. 69
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4