наружить их было нетрудно, они были почти не замаскированы, а около них и за ними толпилась пехота, правда, солдат было немного и всего только три танка. Обо всем тут же сообщили по телефону Из штаба батальона нам дали команду действовать по своему усмотрению и обстановке. Но какой она сложится, обстановка? А нас всего два человека, и мы решили без боя не отдавать уже хорошо обжитое место - позицию боевого охранения. Нам было дано право, и была возможность заранее отойти на основные позиции, но мы решили не ждать, когда фашисты накроют нас, а самим первым открыть огонь по пехоте из миномета. Васильев продолжал наблюдать, а я стал возиться у миномета, навел миномет на цель и бросил пять мин, которые рвались в гуще фашистов. Васильев от радости кричал: «Хорошо!». а мне и самому было видно, что хорошо наши мины лупят и рвут фашистов. От восторга и приподнятости я еще пять мин бросил на головы фашистов. После разрыва второй пятерки мин в расположении врага гитлеровцы метались по кустам, зарывались в снег, лезли под танки, бежали по кустам, а я одну за другой выпускал мины по врагу из маленького, но грозного миномета. Мы ждали ответного минометного огня гитлеровских минометчиков, но они молчали. Только значительно позднее заработал пулемет из танка, потом тотчас же открыл огонь Васильев. Медленно зашевелились вражеские танки, потом на тихой скорости стали двигаться по кустам, продвигаясь ближе к нам, за танками пошли уцелевшие пехотинцы. Завязался настоящий бой. Нас поддерживали с основных позиций. Там были все на местах. Огнем пулемета и миномета нам удалось отрезать пехоту от танков, но танкисты были в какой-то нерешительности. Бой с каждой минутой нарастал. Поблизости кончались мины, надо было поднести, а под рукой оставался один ящик мин. Я решил его подтянуть поближе к миномету, и в это время меня сильно ударило в правое бедро. Вгорячах я сумел подтянуть ящик с минами и выбросить последний десяток мин 68
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4