пулеметов авиация. Стоял какой-то ад. Плотность огня была так велика и нарастала с каждой минутой, что трудно было укрыться в учебных окопах и траншеях, мало оставалось шансов остаться живым, напряжение было на пределе, а обстрел продолжался, продолжались и бомбежки. Одна группа самолетов, сбросив смертельный груз, улетела, а на ее месте появилась вторая, третья, четвертая группы, но все делали одно дело - беспощадно истребляли солдат и командиров, в этом переполохе страдало и гражданское население. Самоотверженно вели себя солдаты и в этой обстановке, хотя многих ребят среди нас не стало. Почти в это же время, когда нас непрерывно бомбила и обстреливала авиация противника, севернее крепости на шоссе появились танки Гудериана и продвигались на г. Кобрин, а мы остались в тылу врага. Нам была дана команда скрыто по кустам, перелескам, болотам отходить на восток в сторону шоссе, по которому прошли немецкие танки Это был, пожалуй, самый сложный и тяжелый период борьбы с врагом. Во-первых, мы уже были полностью лишены какого-либо снабжения оружием, боеприпасами, продовольствием Считали себя в тылу противника, но не считали, что мы окружены врагом со всех сторон. Впоследствии мы были вынуждены оружие, боеприпасы, питание добывать у врага. Второй трудностью была забота о раненых. Все, кто мог идти, были в строю, тяжелораненых несли с собой на плащ- палатках. И третья сложность заключалась в том, что среди нас были бойцы различных родов войск: пехотинцы и артиллеристы, танкисты и летчики, сапер и медики. Это был какой-то сводный отряд, а точнее, толпа людей. Но вскоре эта сложность была устранена. Создали роты, взвода, отделения и была выработана своеобразная тактика, которая заключалась в том, что на день мы занимаем круговую оборону, а ночью идем на соединение со своими частями. В расположение нашей обороны каждый день залетали мелкие группы фашистов на мотоциклах, автомобилях, а 41
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4