иной день и несколько таких групп по 3, 5, 7, 10 фашистов. Как потом выяснилось, это были группы грабителей, которые уезжали в сторону от шумных магистралей с целью грабежа мирных жителей. Фашисты не скрывали этого, но все их грабительские похождения стоили им жизни, а их оружие, боеприпасы, продукты питания попадали к нам в руки. В ночное время мы иногда встречались с небольшими отрядами тыловых частей, смело вступали с ними в бой и уничтожали их, но и мы в этих боях несли большие потери. Это был самый тяжелый период моей боевой жизни. Давно потеряв счет времени, мы, измученные, с осунувшимися лицами, с воспаленными глазами, голодные, жили одной надеждой: скорее соединиться с основными частями, выбраться из вражеского тыла и ради этого были готовы на все. Но в то же время, каждый рассчитывал на помошь с востока, но ее не было, а наша надежда оставалась мечтой, и так было долго. И только под г. Кобрином, в районе Верхолесья был собран большой сводный отряд из бойцов 6-й и 42-й стрелковых дивизий. По числу бойцов и командиров эго был большой отряд, но по вооружению и запасам боеприпасов он был слаб. Все силы отряда были сосредоточены в лесу. Во второй половине дня отряд двинулся в направлении Кобрина, но не равны были силы. Враг имел большое превосходство в силах, а в вооружении - никаких сравнений. Если у нас было только стрелковое оружие, то гитлеровцы бросили против отряда танки и авиацию, которые обрушили лавину огня и бомб еще при выдвижении отряда к Кобрину, где уже хозяйничали фашисты. Весь наш отряд по-настоящему не мог развернуться в боевой порядок, а был зажат танками и авиацией еще на шоссе. Здесь мы понесли большие потери. Немногим удалось выскочить из этого огня. При начале обстрела и бомбежке я залег в кювет у дороги, потом недалеко, в стороне, рванула фашистская бомба, груды земли, камней обрушились на нас после взрыва, а когда развеялся дым, я решил заползти в эту воронку. Как только добрался до воронки и заполз в нее, то сразу обнаружил, что 42
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4