тивогаз, носок, ботинок, но ни пулемета, ни пулеметчика уже там не было. Я заполз в эти ямы и сосредоточенно наблюдал за местностью и за хутором, где продолжалась стрельба из автоматов и пулеметов. Они вели огонь по бойцам нашей роты, которые лежали на том же месте, где был убит Колесников. Мне надо было ближе пробираться к хутору. Впереди обнаружил окоп, покрытый полусухими ветками. До этой ячейки метров 80- 100 и я решил переползти туда. Добрался быстро, кусты бросил на себя и стал усиленно наблюдать. Не прошло и трех минут, как я лежу у этой ячейки, но вот передо мной метрах в семидесяти, во весь рост бежит фашист с пулеметом в руках. Я почти мгновенно поймал его в оптический прицел и выстрелил. Пулемет вывалился из рук гитлеровца, а сам он мешком рухнул на землю. Только перезарядил винтовку, как заметил второго фашиста. Он близко подбежал к убитому и как-то замер на месте, в его левой руке была металлическая коробка с патронами, а в правой - винтовка. «Второй номер» - подумал я. Раздался мой выстрел. Фашист бросил коробку и винтовку, машинально взмахнул руками, неуклюже повернулся и упал. Вскоре, здесь же появились еще два гитлеровца, но их постигла та же участь, что и двух первых. После четвертого уложенного врага, больше их в этом месте не появлялось. В такие моменты минуты кажутся вечностью. Тем более, я хорошо понимал, что далеко оторвался от своих, хутор был уже правее меня. Это заставило меня вести усиленное наблюдение за противником, смотреть по сторонам и оглядываться назад. Приближался вечер, яркое августовское солнце опускалось к горизонту. В лучах заходящего солнца в стороне за хутором я увидел большую группу, сотни полторы, фашистов. До сего времени понять не могу, что произошло тогда со мной, то ли обрадовался этому скоплению вражеских солдат, то ли от неожиданности растерялся, а растеряться было от чего Ведь кроме гранат и единственной винтовки у меня ничего нет, а их вон какая орава. Сильнее застучало в груди сердце, в голове 180
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4