Так в ожидании и прошел остаток этого дня. Приближался вечер, ярко-бордовый диск солнца медленно уходил за горизонт, а как только стемнело, я выбрался из окопчика к своим. Вскоре поступил из штаба батальона боевой приказ. Роте ставилась задача овладеть хутором и высотой, что изрыта траншеями. В роте вместе со мной оставалось девять человек. Продолжать наступление в таком составе, да еще и ночью было трудно, но приказ, есть приказ. Обстановка для нас была сложной. Но я, как и раньше, когда погиб Михаил Горюнов, принял командование оставшимися бойцами на себя и приступил к выполнению приказа. Решил действовать по тактике разведчиков. Всех бойцов распределил на три группы и под прикрытием темноты стали пробираться к той самой высоте, которая была опорным пунктом фашистов на пути нашего продвижения. Весь наш успех строился на расчете внезапного броска на высоту. Крутом все было тихо и темно, я был недоволен этой мертвой тишиной, когда каждый шорох слышен очень далеко. А на этот раз нам лучше было бы, если бы шумел ветер или лил дождь. Но ничего этого не было и нам пришлось рассредоточиться и с большой осторожностью пробираться к траншеям врага. Редко в воздухе вспыхивали ракеты, но никакой стрельбы с высоты нет, а мы все ближе и ближе подбирались к переднему краю врага. Вдруг в воздух взлетела целая серия ракет, стало светло как днем, мы оказались на открытой местности. Обнаружили нас фашисты, нет ли, но открыли плотный огонь из пулеметов и автоматов. В эту минуту каждый из нас готов был не только плотно прижаться к земле, а втиснуться в нее, и как можно поглубже. Свинцовый ураган бушевал над нами, а ракеты все вновь и вновь пачками взлетали в небо и освещали местность. В ту ночь каждый из нас пережил много. Каких-либо шансов на жизнь ни у кого не оставалось Даже открыть ответного огня мы не могли, потому, что каждый понимал, что фашисты ведут беспорядочный огонь. Если бы вели прицельный, то давно бы изрешетили всех нас. Даже отползти назад, или в 168
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4