торые были ближе ко мне. И по-прежнему после каждого выстрела гитлеровцы как подрубленные, в разных позах падали на землю. Вот уже десятый фашист отвоевался, цепь редела и залегла. Я почувствовал какой-то особый прилив сил, а ярость и ненависть к оккупантам достигла наивысшего предела. Тогда мне казалось, что я был злой на фашистов, но таким, как стал в этот день 27 июля, я был впервые. Сделал еще два выстрела, и еше два гитлеровца ткнулись носом в землю. В азарте и злобе мы доколачивали фашистов, я и не заметил, как из кустов хутора вышли два танка. Один остановился у края кустарника, а другой еще стоял в кустах и в это время танкисты решили помочь своей пехоте, танкисты левого танка засекли меня и дали по мне длинную пулеметную очередь. Только тут я и увидел танки, а пули вспарывали передо мной землю, рикошетом летели в разные стороны Я чудом уцелел и на этот раз, укрылся в своей одиночной ячейке, но сделал так, будто действительно меня задели фашистские пули. Так, видно, поняли и танкисты, а я опять выглядывал из окопа. В это время подошла подмога. Метрах в ста правее меня заработал наш пулемет «максим». Танкисты быстро обнаружили пулемет и повернули туда орудие. Прогремел выстрел из орудия танка. Снаряд попал прямо в цель, а когда развеялся дым и пыль, то на месте пулемета не было видно ни пулеметчика, ни «максима». Я понял, что с таким же успехом фашисты могут грохнуть и по мне. А пока у них внимание обращено в другую сторону, я открыл первым огонь по смотровым щелям. После нескольких выстрелов танк, не поворачивая башни в мою сторону, отошел назад и исчез за кустами. Второй танк тоже ушел задним ходом, так и не сделав ни одного выстрела. Возможно, берегли боеприпасы. Но, пока я следил за танками и стрелял по смотровым щелям, пехотинцы, которые уцелели, уползли на хутор. Контратака была отбита. Мы ожидали повторение атак, но гитлеровцы больше не пытались контратаковать. 167
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4