роны и к ним в тыл уходили траншеи. Основной состав роты собрался в земляном карьере, откуда брали землю на ремонт дороги. Я поднялся по откосу наверх карьера и метрах в тридцати заметил окоп. Сказал об этом командиру роты и тут же пополз в этот окоп. Только дополз до окопа и опустился в него, сразу же стал осматривать хутор и левее его высоту. Весь хутор утопал в густых зарослях кустарника и фруктовых деревьев, а от хутора до нас лежала покрытая травой равнина. Я рассматривал впереди лежащую местность, из-за хутора ударила артиллерия и автоматы. Налет был короткий, но дружный. Мины и снаряды рвались на шоссе и за дорогой, разрывы были в расположении нашей роты. Враг бил без предварительной пристрелки, но стрелял точно. Заметно поредели ряды нашей роты. Пожалуй, самые большие потери были за весь месяц боев и особенно на латвийской земле. До этого мы в Латвии таких потерь не имели. Были ранены командир роты Николай Пономарь, его ординарец и мой давний друг Коля Коротков. Им была оказана помощь, перевязали раны и эвакуировали в безопасное место. Я был цел и продолжал вести наблюдение за врагом. И вот под прикрытием огня артиллерии и минометов в атаку пошла пехота врага. Цепь гитлеровцев шла в полный рост под командованием своих трех офицеров. Я успел это разглядеть. Два офицера были на флангах, а третий шел в центре цепи. Я в эти минуты не знал еще о судьбе ротного и других товарищей, но успел громко крикнуть, что фашисты атакуют, а сам уже поймал на мушку прицела офицера, который был на левом фланге контратакующих гитлеровцев. Тихо хлопнул одиночный выстрел Офицер растопырил руки, как бы хватаясь за воздух, качнулся и ткнулся на землю. Я сделал второй выстрел и мешком сзади съехал на землю второй офицер, который был справа, на прицеле был уже третий офицер. После третьего выстрела фашист взмахнул руками, запрокинул голову и пластом шлепнулся в землю В это время открыли огонь мои товарищи, а я бил уже по гитлеровцам, ко166
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4