скими жизнями. Мы хорошо понимали, что за период боев потеряли много бойцов и командиров, легкораненые уже побывали на лечении и возвращались в строй. Сколько раз получали пополнение, и их уже почти никого не осталось, а из моих бывших друзей-снайперов оставался я один. Дольше всех держался Степан Петренко, но и его зацепила вражеская пуля. Позднее он вернулся в наш батальон, но в другую роту, там он станет парторгом роты, а в одном из номеров газеты появятся наши фотографии и под ними будет надпись: «Воины-коммунисты». Такая фотография из газеты хранится во Владимирском краеведческом музее. Хотя и поступало к нам пополнение и возвращались отдельные ребята после легкого ранения, но рота по-прежнему оставалась, как нам тогда казалось, малочисленной, а сейчас вот смотришь в ту далекую беспокойную обстановку переднего края и убеждаешься, что, пожалуй, в то время правильно было, когда стрелковые роты были малочисленны. Если было бы больше людей в ротах, то и потери наши были бы значительно больше, но зато полностью подтверждались слова: «Не числом, а уменьем». И в этот день нас всего оставалось десятка два бойцов в роте и с нами ротный. Не было ни одного командира взвода, но и этим составом продолжали вести наступательные бои. Конечно, у врага тоже много было дыр, ведь его били и гнали и другие подразделения и части. Во второй половине дня разгорелся бой за небольшой хутор. Это еще один опорный пункт гитлеровцев на пути к Даугавпилсу. Хутор, за который мы вели бой, был охвачен огнем. Горел сарай, горела хата, горели другие постройки. Плотный огонь вражеских пулеметов и автоматов прижал нас к земле, но дым от горевших зданий прикрывал нас, укрывал дым от наших глаз и фашистов. Вскоре автоматные очереди стихли, утихли и пулеметы, и только между хатой и сараем не умолкал пулемет. Я сразу же определил, что основная группа врага отходит, а этот остался для прикрытия их отхода. Встречались и рань156
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4