ше такие приемы врага, и вот этих одиночек с пулеметами мы называли «заслонами». Это понимал и командир роты, а когда я подполз правее сарая и показал ему рукой правее горящего сарая, он сразу же догадался, что я решил под прикрытием дыма, используя тра- ву, бурьян и огромные грядки, заползти за сарай и хату, в тыл к пулеметчику, обнаружить и уничтожить его. Большой боевой опыт, находчивость помогли мне быстро преодолеть расстояние и заползти за горящий сарай. Стены сарая были выложены из камня-дикаря, что способствовало моим действиям. А главное - дыма много, а жары нет. Обливаясь потом, чувствуя огромное нервное напряжение я отыскал фашиста. Он был один, в стороне от сарая по грудь стоял в окопе и с азартом стрелял из пулемета. Посмотрел по сторонам и убедился, что мне никто не угрожает, еще подполз поближе к пулеметчику. Я без особого труда мог бы его пристрелить из винтовки, или бросить ему, как тому фашисту, что был в сарае, гранату, но решил гитлеровца взять живым. Возможно, можно будет узнать что-то нужное от него. Выбрав удобный момент, я вскочил на ноги и мгновенно оказался около гитлеровца. Тот в азарте и не заметил меня, а когда я крикнул: «Хенде хох!» - он повернулся ко мне. Дуло моей винтовки было направлено ему в лоб. Он так растерялся, что сделался как ошпаренный, задержал и медленно поднял руки вверх. Я ногой отбросил пулемет и приказал фашисту вылезать из окопа, но сам внимательно следил за его движением, не сводил с него дуло винтовки. Пока фашист трясущимися руками карабкался за землю и корячился, вылезал из окопа, в это время подошли бойцы роты и с ними командир. Обыскали пленного, тот косо посматривал на наших бойцов и упрямо молчал, озирался как волк, попавший в капкан. Мы закурили и стали решать, куда девать пленного. Потом командир роты сказал: «Ты его взял в плен, ты и отправь его до командира батальона». Я рукой показал фашисту направление и велел идти. Он зашагал по указанному направлению, а я ме157
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4