пыли, гари, а когда развеялся весь этот мрак, я подошел к месту взрыва гранаты. Почти одновременно со мной подошли наши с командиром роты, и мы увидели в одиночной ячейке изуродованное тело фашистского пулеметчика, в стороне валялся пулемет МГ-34, который хорошо был знаком мне. Ко мне подошел наш ротный, обнял меня и громко, при всех сказал: «Молодец, парторг, так их и надо глушить, спасибо, выручил ты нас и на тот раз». Потом Николай Иванович посмотрел еще раз на бойцов, на меня и добавил: «Я был уверен, что только ты, парторг, - он часто так называл меня, - мог выручить роту из такого положения, хотя я знал, что на этот раз ты шел на верную гибель». Этот сарай, который стал препятствием на пути продвижения нашей роты и могилой для гитлеровского пулеметчика, на всю жизнь остался в моей памяти. И, конечно, я тогда не думал, что позднее будет записано в наградной лист: «Всего с октября 1942 по сентябрь 1944 года т. Буденков истребил из своей снайперской винтовки 413 немцев, 5 снайперов, 2 наблюдателей и 15 пулеметных точек врага». Ца МО СССР оп 793756, д. 7, л. 86-87. «Заслон» Тот, кто сражался с врагом в составе стрелковой роты, хорошо знает, как быстро и неожиданно меняется обстановка в боевых условиях. Мне иногда, шутя, ребята говорили: «Ты, Миша, у нас везучий!» И я разъяснял, что в моей везучести, наверное, кроется то, что я научился скорее обнаруживать врага, а раз быстрее я его обнаружил, то быстрее и уничтожил его. 19 июля 1944 года, чуть ли не месяц, как началась операция «Багратион», и все это время находимся в боях, а теперь вот уже ведем бои на латвийской земле, и чем ближе мы подходим к Даутавпилсу, тем отчаянней сопротивляется враг, а все вражеские атаки, контратаки, засады обходятся нам человече155
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4