бой очень крутой склон. Вершина, обозначенная на карте, давала о себе знать: река текла по дну очень глубокого, крутого и поросшего лесом оврага. Уже через полчаса стало понятно, что я не иду, а продираюсь, и если придется возвращаться, то своего следа ни за что не найти. Но вернуться было никак нельзя - слишком дорогая награда ожидала впереди. Вообще-то лес был замечательным, хвойно-широколиственным. Его верхний ярус образовывали могучие ели, дубы, липы, осины и березы, а под ними густо переплетались кустарниковые заросли орешника, клена, бересклета, бузины. Даже в полдень солнце едва проникало под полог леса и было так темно, что фотоаппарат всегда давал вспышку при съемке. ...Я шел уже больше часа, а Клязьма и не собиралась суживаться. Она была все такой же тихой и весело бегущей на стремнинках. Время от времени я спускался к воде напиться и ополоснуться от иголок и листьев, которые щедро сыпались на голову и за ворот рубашки. И река утешала без слов, позволяла опуститься перед ней на колени, опустить голову в маленький омуток. А омутки были, так же как и перекатики и стремнинки. Брошенная в воду травинка проплыла один метр за 4 секунды, то есть скорость реки составляет здесь, примерно, девятьсот метров в час. Учитывая засуху нынешнего года, это совсем немало. Вода в реке была очень холодной и казалась совсем безжизненной. В ней не было ни мальков рыб, ни насекомых, ни даже моллюсков. Как-то странно было думать о Клязьме применительно к той крохотной речушке, что текла под ногами. Но река - не человек. Это мы видим себя на детских фотографиях и знаем, что уже никогда не будем такими. А реку можно увидеть «ребенком». 10
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4