заросшей лесом и потому тенистой, а главное - с такой чистой и вкусной водой! И еще - она текла по камушкам, как настоящая горная река. Даже с перекатами. Дальше предстояло идти лесом вдоль русла реки. Перед этим я мысленно простил своим землякам их незнание того злополучного вопроса об истоке. Неожиданно выяснилось, что местные жители тоже никогда не слышали о нем и даже называют речку просто «родничком» или «источником». Правда, это были все больше дачники, без тени смущения, отсылавшие меня к тем, кто жил здесь еще до войны. Но все равно стало как-то грустно: забраться так далеко, стоять почти у истока, а о нем и даже о реке никто здесь и не слышал. Бог помог и свел с добрым человеком - заместителем директора лагеря Юрием Николаевичем. Оказалось, что он ходил с детьми по реке, но до ее верховьев они шли около шести (!) часов, а слабая тропинка держится лишь первые сотни метров. Далее начинается девственный лес. Прямо возле лагеря река разливалась метров на двести. Здесь второй год живет семья бобров. Это они сделали плотину и валят к воде растущие по склонам осины. А у самого берега возвышалась куча из толстых осиновых веток - хатка бобров. Лес оказался действительно первозданным, едва проходимым и похожим на сибирскую тайгу. За весь путь я не встретил ни одного признака человеческого присутствия, кроме старой пластмассовой бутылки в начале своей дороги. Никаких кострищ, окурков, пеньков и прочей гадости не было и в помине. Зато через каждые десять шагов поперек дороги лежали огромные и ощетинившиеся торчащими ветками деревья. А там, где было посырее, на страже леса стояли двухметровые заросли крапивы. Кроме того, берег, по которому я шел, представлял со9
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4