Г о л о с ж и з н и Святослав
Святослав Федорович Павлов родился в 1924 году. Семнадцати лет вступает в комсомол, а вскоре призывается в ряды Советской Армии. Участник Великой Отечественной войны, С. Павлов в бою под Богучаром был тяжело ранен. Почти пятнадцать лет находился на излечении. За заслуги перед Родиной награжден орденом Славы III степени и медалями. С. Павлов живет в городе Владимире. В 1966 году в Верхне-Волжском книжном издательстве вышел его первый сборник стихов «Три цвета». «Голос жизни» — вторая книжка поэта. ВЕРХНЕ-ВОЛЖСКОЕ книжное издатсльство
СВЯТОСЛАВ ПАВЛОВ СТ ИХИ ЯРОСЛАВЛЬ 1970
С войны возвратясь, Я был нелюдим, В постель Едва лишь Улягусь, Останусь С несчастьем Один на один,— И сам себе Сызнова в тягость. По карточкам Хлеб получать — Не ходок. Помощник плохой По дому. Нет-нет И по крови Пройдет холодок, Потянет печаль, Как омут. И мысли, Одна холоднее другой, Ползли Из ночного Мрака,
За окном Февраль Метался пургой И выл Бездомной собакой. Как жить? Чем заменишь Потерю ног? Окурки росли Горою. Я был Подавлен, Был одинок,— Вот-вот Сам себя Зарою. "Сынок, Не думай. Сынок, Усни».— Шепча, Утешала Мама, По сой Уходил И здоровье с ним В пургу За оконную Раму, < Сынок, Не думай. Переживем
Погубишь Себя Иначе». И замолкала В горе своем, Беззвучно В подушку Плача. Болели раны, Болела душа. Ни морфия. Ни пол-литра, Гасик. Огрызок Карандаша. Картошка. Ночь. И палитра. Рождался мир Из красок И слов. Глаза Разгорались Ярче.! И вот Искусство Меня Спасло, Открыв Неведомый Ларчик,
ОТЧИЗНЕ Фронт не забыт. Его рубцы на теле. Мы цену жизни знаем хорошо. Не раз враги тебя стереть хотели, Но это мы их стерли в порошок. Где б ни был я, и ты была всегда там. Ношу в груди твои тепло и свет. Я—часть тебя. Я—твой поющий атом. Тебе одной мой каждый стих пропет.
Военной теме не изменю. Погибших солдат не забуду. Я выполз из ночи навстречу дню Их подвиги славить всюду. О самом тяжелом писать берусь И помню пословицу, братцы: «На фронте крови боялся трус, В искусстве—ханжи боятся». Пою не тем, кто от боли бежал, Любовь рассыпая над розой, А тем, кто на смертных стоял рубежах, В веках застывая бронзой, Тому, кто шел под взрывной волной К свинцом гудящим высоткам, Тому, чей траурный флаг из зорь, Из зорь израненных соткан!
Года идут, Гнетут тяжелым бременем. Я убеждаюсь горько Каждый раз: Жизнь так мала, Что не хватает времени Постигнуть все, Что окружает нас,
Китель снят. Надета гимнастерка,— И курсантов не узнать ничуть. Вместо сапогов дала «каптерка» Бутсы и обмотки в дальний путь. Лишь шинели на плечах остались Памятью училища, Они И роднее, и теплее стали В эти неприветливые дни. Им, шинелям, стук вагона слушать, Бег колес, что ночью—веселей, В тряске нар и грохоте теплушек, Зябко ощущать сквозняк щелей. Согревать в мороз, а в ливень мокнуть, Всех ветров удары принимать И с тоской смотреть в чуши© окна, Вспоминая дом родной и мать II в бою, в сплошном стрельбы разгуле. Нет, не нас, а это их вперед, Ошалев, пронзит, проколет пуля, Иль осколок черный разорвет. II
Звезда упала, будто пулей сбита, Упала вниз, в обледенелый снег. Война давно прошла, но не забыто Все то, что рождено в ее огне. Нам бережливо сохранила память Росистый пот внутри стеклянных фляг И взметы взрывов черными снопами В пустых, грустящих по хлебам, полях. Там васильки приветно не синели Вдоль обожженных, выбитых дорог, Где натирали скатками шинели Нам спины, от которых шел дымок. Даль застилало дымкою кровавой. Остервенело выли в ковыле Осколки, что лишить хотели права Жизнь расцветать на солнечной земле. Стихам о фронте—место в каждом зале! Военным песням—высь над головой! Любовь и верность люди доказали Сердец бесстрашьем на передовой. Звезда упала, будто пулей сбита. Упала вниз, в обледенелый снег, Но не угаснет то, что пережито, Что навсегда запомнил человек! 12
Средний Дон, Средний Дон... Переправа в ночи. Полыньи от бомбежек вечерних на льду. Круча берега хмуро над нами молчит. Лишь обозы скрипят, да солдаты идут. Средний дои, Средний Дон... Поднимались с трудом На высокий твой берег, устало пыхтя. Позади мы оставили Малый Мамон. Сколько разных селений на дальних путях! Не гадали, не думали мы, Средний Дон, Что случится владимирцам встреча с тобой Пусть не скоро узнает родительский дом, — От Большого Мамона мы двинемся в бой. Славным знаменем полк наш гвардейский ведем.
Сталь отваги прорвет оборону врага. Станут волны пшеницы густой, Средний Дон, Шелестеть, омывая твои берега. Победить — это честного сердца приказ. Будем биться, курсанты,—один за троих. Но навечно останется кто-то из нас Средь хлебов золотых слушать песни твои.
Фашистам от смерти Нельзя отпрянуть. Глаза до предела Расширил страх. Боец лимонку Швыряет прямо, Кольцо гранатное Сжато в зубах. Когда иссякнут Боеприпасы И сил остаток Совсем иссяк. С последней гранатой Вставай на насыпь. Будь выше смерти, — И дрогнет враг,
То ли осень... То ли огонь Опалил перелески и травы. Что-то грустное тянет гармонь, Ожидая ночной переправы. Гармонист наклонился слегка. Пальцы стонут на пуговок лаке. И дрожат, и рыдают меха, Новых жертв не желая оплакивать.
Нет, снег на фронте белый—редко. Он часто череп или ржав. Его видал, ползя в разведку, Солдат, к нему щекой припав,— Кто в злой мороз лежал в окопах, О ствол горячий пальцы грел, Кто юность на войне ухлопал, Но и врага не пожалел. Кто губы жег, куря махорку, Хранил кресало и кремень, Грыз наста ледяную корку В полях, вдали от деревень. Кто над товарищем убитым Ронял слезы тяжелой ртуть, Кто не был славою забытым, Кому звезда сошла не. грудь. Кто сединой покрылся рано, Кто видел смерть, кто. слышал стон, Кто лично знал, как ноют раны Ночами, выкравшими сон. Верна ты, память фронтовая,.. Не позабыть и мне вовек, Что ржавым, черным он бывает, Такой родной нам белый снег.
Гремел обстрел, воронки рыл, В огне казалось временами: Земли магнитный полюс был Не где-то там, а здесь—под нами. Земля притягивала грудь С огромной силой. И казалось, Что кровь, тяжелая, как ртуть, С трудом но жилам продвигалась. Казалось: свет дневной погас И на спасенье шансов мало. Глаза и губы сотни раз Горячим ветром обжигало. В сплошном чаду спирало дух, Мы вздох с огнем чередовали. Отчизна! Выстоять в аду— Обет тебе вчера давали, А нынче выдержали шквал, Сердцами, и судьбою слитны, Москвы нас голос поднимал В атаку с пяди той—магнитной. 18
Когда в лицо горячим дымом пышет. А пыль—красна в пылу передовой, В густой пальбе солдату не услышать Чужой винтовки выстрел роковой. А в пуле—смерть. Она, свинец оплавя, В живое сердце направляет путь. И упадет солдат в крови и славе, Едва успев в последний миг вздохнуть. Слыхал сто раз.., — да что там — двести, триста,— Он острый свист, к опасности идя, Но никогда нельзя услышать свиста Той пули, что летит сразить тебя... Той пули, что останется навеки Не вынутой, не найденной врачом В зарытом, отслужившем человеке, Кто тяжесть фронта сдерживал плечом. В грядущий день пилоток звезды светят. За счастье мира умирая здесь, Идущий в бой не думает о смерти, Идущий в бой Победе отдан весь. ■ 19
Ночь притаилась, словно враг. Одно движенье—и начнутся Десятки болевых атак, Немые стены покачнутся. И снова рухнет потолок, Придавит каменной громадой Ступни отсутствующих ног И грудь, обернутою ватой. Набросится поток вещей Во тьме на койку из железа, И светлая дверная щель Острее бритвы будет резать. И станет врач в лицо дышать Густым настоем медицины, Чтобы смогла когда-то мать Хотя б разок увидеть сына. Но сердце бьется тяжело В искромсанном бессильном теле, А жизнь... Ей обожгло крыло Ветрами огненной метели. 20
Я в восемнадцать стал почти старик. Потерян счет тому, что пережито. Я слышал вопль души и сердца крик. Познал, что жизнь кровавой ниткой шита. А слезы женщин... Сколько было их!.. Дома осиротело в них тонули. Не знаю,—как хватило сил моих... Те слезы били в сердце, словно пули, й 2!
Коварной шальною пулею Пробит гимнастерки карман, А звали девчонку Юлею Целительницу наших ран. Сроднила нас доля суровая На мрачном взрывном ветру. Любили ее—чернобровую,— И как медсестру и сестру.
Бойцам затишье, как для птиц рассветы,— Потребность велика поговорить. Кисет невзрачный и клочок газеты Мы вынимали, чтобы закурить. Кресалом о кремень разок-два чиркнув, И искорку на фитиле раздув, К слезам от едкой гари попривыкнув, Прикуришь, затянувшись во весь дух. За кратким разговором что-то спросишь, Найдя в кармане крошку,—пожуешь. Сам о житье-бытье словечко бросишь И на окурок смачно поплюешь. И вновь лежать за бруствером окопа Приказывает голос фронтовой, И вновь на каску оседает копоть И пыль земли, взметенная войной. 23
Нет, я не вправе умереть. А схватка будет нелегка... Пополз, чтоб тело разогреть. Одна—здоровая рука, А у другой есть локоть... Ну... Еще разок. Еще. Еще, Как тяжесть страшную тяну Я сам себя. Напряг плечо. Руками тело волочу. И ноги тянутся за ним. Как жить хочу. Как спать хочу... Как тяжело рукам моим. Но мне себя нельзя жалеть: Когда ресницы свяжет сон, Коварных пут не одолеть, Когда навек наступит он, И я все полз, теряя кровь, От боли губы мне свело. Полз, отдыхал, тащился вновь, Пока совсем не рассвело.
Пусть мерзнет кровь моих плевков, Осколок в легком пусть—колом, Пусть люди где-то далеко, — К ним) сердце тащит напролом, Вот надо, мной скрипят шаги, Вот—папироски огонек... Свои. Я жив. Я не погиб. Я крикнуть смог, Но встать не смог.
Луна жасмином пахла на рассвете. Июль встречал случайный соловей. Над бруствером сырым качала ветви Мелодия любви далеких дней. В чужом краю, где пели только пули Над головою каждого бойца, Последний раз, должно быть, пел в июле Солист весны и грел душой сердца Он пел о жизни светлой и прекрасной, Пуская голос до высоких нот, До самой до зари, большой и красной, В которой солнце Родины встает. И голубая память уносила Крещеных кровью и огнем солдат Туда, где мышцы набирали силы, Где ждал наг влажный материнский взгляд, Где щедрыми июня вечерами Нас опьянял цветов душистый дым, Сиреневыми пышными кострами Встречали нашу молодость сады,
Где поцелуй и первый и прощальный Девичьи губы свято берегут, Где на путях дорог под шум вокзальный— Военных эшелонов перегуд... Веселый соловей руладил, щелкал. Вдруг пулемет немецкий застучал. Ужаленный навек свинцовой пчелкой, Мой друг на бруствер головой упал. Как соловей, он замер на рассвете— Мой лучший друг, любивший пошуметь, С кем, жизнь любя, в глаза глядели смерти И верили, что побеждаем смерть.
Едва за тенью поспевая, Беги в луга, где травы росны. Пой сердцем, птицам подпевая. Тот вечно юн, что любит весны. Встреть мая голубые грозы. Сыпь серебро дождей в кадушки. Но не забудь, как мерзли звезды И редко остывали пушки. И не забудь окопов узких, Траншей, угрюмых, как могила, В которых слишком много русских Война-могильщица зарыла.
Свинец... Он с детских лет нам был знаком,— На грузила для лесок добывали И в печке, от родителей тайком, Для стукалки биты мы отливали. Подробнее узнали мы о нем Поздней, В окопах узких, лет в семнадцать. Свинец нам жизни прошивал огнем. Что он—металл,—не станешь сомневаться, Коварнее металла не найти. Недаром он и с порохом сдружился. Хватает грамм каких-то девяти, Чтоб сердца пульс навек остановился, Свинец, свинец,.. Ты другом детства слыл, А сколько убивал, калечил, ранил... Коварный враг... Не потому ли был Ты так тяжел в мальчишеском кармане? 29
Неспроста все горькое забылось, Неспроста на сердце так тепло, Будто все задуманное сбылось, Будто все плохое утекло. Будто вдруг в открытое окошко Тяжесть лет былых взяла луна. Мне видна заросшая дорожка, И любовь забытая видна. И, как встарь, сажусь на подоконник. Начал ждать, как встречи каждый ждет. Если веришь—-где-то, кто-то помнит, - - Нужно ждать, надеясь, что придет. Неспроста нежнее и любовней К светлой красоте весны я стал. Неспроста забудется любой в ней, Ноль бее сна проводит неспроста! 30
Блуждаю по перрону, беспокоясь. Ежеминутно на часы кошусь. Опять, опять опаздывает поезд, Забыв, что я его жду—не дождусь. Вдали темно. Звук стуков нарастает. Становится теплей и веселей. Еще минута—и тоска растает, Когда я встречусь с милою моей. 01
Каждый куст в осенней позолоте Мне приветствовать на долю выпало. Снова клюква рдеет на болоте, Будто бусы девушка рассыпала. 32
На Черной речке Черемух кущи. Пахуч и пышен Лесной букет. Весны владимирской Нет в мире лучше. Весны красивей в мире нет! 33
И что нам время, и что усталость? Покуда молод—не знаешь их. Нам счастье в жизни одно досталось Большие радости—на двоих. Вдыхая запах примятой мяты, Пью воздух летний родных полей. Ты не красива, но для меня ты— Любых красавиц в сто раз милей!
Мы были юными. Теперь мы—папы, мамы. Тяжелой наша молодость была. Чем старше, тем скупее на слова мы, И, чем седей,—щедрее на дела. &
Цику-ви, цику-ви, цику-ви— Льется в окна из кустиков вишен. Огонек пробежал по крови. Я поспешно на улицу вышел. Разгорелся в полнеба закат. День усталый шумит приглушенно. Слушать рад вечереющий сад Голос птахи листвой полусонной, Цику-ви, цику-ви, цику-ви— Повторяю за птичкой, чтоб спеться. Цику-ви — это голос любви, Голос песни зажженного сердца,
Я слушаю, как взвизгивает вьюга, И на тебя смотрю, как на портрет Давнишнего, потерянного друга, Свидетеля черемуховых лет. В твоей улыбке доцветает осень. Взгляд голубой. Но ранит он до слез. Вот этим косам, этим двум колосьям По чьей вине дозреть не довелось? 37
Я долго У окна стою задумчиво. Мои друзья Ушли на танцы в клуб. А я вот здесь... Остался... Будто жду чего От этой мглы, Приклеенной к стеклу. Не знаю, Может, ты забыла, милая, Ответить мне, Встречая Новый год. Тоска растет. Густеет мгла унылая, И тишина Палату стережет, 38
Встало солнце, — Роса загорелась в траве. Задымилась лесная поляна. Зябнет август. В притихшей зеленой листве. Стала осень проглядывать рано. Припалены Над лесом края облаков. И на соснах побеги, как свечи. Раздаются Порой голоса грибников Из глубоких чащоб, издалече. Запотелый Лежит ледниковый валун, И тропинка его огибает. Где-то дятел Стучит по больному стволу, Короедов с утра выбивая. Пес забегал По мхам синевато-седым И по травам, туманом одетым. Будто ищет мучительно лета следы По невидимым людям приметам. 39
Она ушла, не полюбив И не поцеловав. Качала ночь ветвями ив, Плыл холодок, мерцал залив Струился запах трав. Обидный смех засел в ушах, Слов нежность сокруша. Кустарник, листьями шурша, Гнал тишину и заглушал Тот обманувший шаг,
От мелкой зависти и глупых споров, От нудной ругани бегу в луга. Приветствуй, синь владимирских просторов! Выветри угар! Встречай ромашкою на длинной ножке И незабудкою и васильком. Здесь в царстве трав я оживу немножко, Шляясь босиком. Дневное облачко бело, как хлопок, Блаженством кажется: вот здесь, вдали, Забыть о суете и склоках Средь красы земли, 41
Пес уснул на холодном полу. На часок бы забыться, вздремнуть, Все плотней прилипает к стеклу Утра зябкого белая муть. Сел за стол. В сотый раз закурил. Стал читать — не читается мне. Подошел и окно растворил, — Листопад зашуршал в тишине. До работы всю ночь напролет Будто дразнят меня, будто злят Две косички и брови вразлет, Недоступный, насмешливый взгляд.
Желтые листья, как желтые бабочки, С веток слетая, трепещут и кружатся. С веток слетая, трепещут и кружатся. И замирают в траве и на лужицах. Сеется с неба холодная изморось. Жмется дорожка меж мокрыми травами. Жмется дорожка меж мокрыми травами, Никнут рябины кистями кровавыми. Лес, обнажаясь, покорствует осени. Солнце улыбки бросает украдкою. Солнце улыбки бросает украдкою, Радуя сердце надеждою краткою. Пахнет грибами и прелью осеннею. Воздух сентябрьский —'бальзам и элегия. Воздух сентябрьский — бальзам и элегия, Еду, качаясъ, в село на телеге я. Фыркает лошадь и звякает сбруею. В тряске колдобин дымлю папиросою. В тряске колдобин дымлю папиросою. Рядом с возницею русоволосою, 43
С гуденьем пламя рвется вверх Меж сосен и берез. Искр золотистый фейерверк Рассыпался средь звезд. Лежит и лижет лапу пес, Лениво щуря глаз. Валежник, сваленный, вразброс, — Рыбацких дров запас. Пушистый ворс травы примят. Чай в котелке поет. Дымка смолистый аромат Над берегом плывет. О, если б сердце, как костер, Могло в стихах гореть, — Ты руки бы к нему простер, Чтоб душу отогреть.
Засыпает вечер на поляне, На траве, обрызганной дождем. Лес шуршит, запутавшись в тумане. Мы тропинкой мокрою идем. Листья трав встревожены шагами. Свежесть леса заполняет грудь. И хрустит валежник под ногами, Сон ветвей стараясь отпугнуть. Закурить бы — спички отсырели. Никого нет, кроме нас двоих. Небо тяжело легло на ели, На вершины конусные их. Осторождо стукаются капли. Шорохи слышны над головой. От стволов ли, от еловых лап ли Пахнет воздух горькою смолой, 4а
А вечер трясет решетом И серые сумерки сеет. Пора! Одеваю пальто И вешаю шарфик на шею. Застегиваюсь на ходу, Закуриваю сигарету И молча лечу во весь дух К родному оконному свету. Стук пальцем. Стекло дребезжит. Отдернута ткань занавески. Она от окошка бежит И дверь открывается резко. Потом говорим, говорим, Целуемся с ней до рассвета. До первой улыбки зари Жизнь близостью нашей согрета.
Гладит крыши сумрак синеватый. Прилегла на листья тишина. Вылез месяц бледный и горбатый, Первая звезда едва видна. Сад вечерний напоен цветами, Постарел, неузнаваем сад. Лишь летают так же над кустами Мотыльки, как сорок лет назад. Где-то здесь мы любовались маем, Здесь шептала первая любовь. Что-то помним, что-то забываем, Снова вспомним и забудем вновь. Хорошо, что нет такого средства, Чтобы нас заставило забыть Книгу лет и в ней страницы детства, Строки детства.ярко будут жить.
Горяч листвы сентябрьский пыл. Ужом ползет проселок. Я без тебя задумчив был, С тобою стал веселым. Ты обаятельна, резва, Острячка и шалунья. Пылает лес, шумит трава Тебе, игрунья Груня!
День и ночь тяжелый шум дождя Вялые листы в саду сбивает. Постепенно сердце забывает Кем я был когда-то для тебя. Шум дождя мучительно тяжел, Липнет влажный лист к твоим подошвам. Лист, который не -случайно желт. Не напомнит он тебе о прошлом, Потому что я весной ушел. 49
Люблю особый терпкий запах Здоровой свежести смолы. Укрытые в еловых лапах, Скрипеть уставшие стволы. Люблю загадочность тропинки, Прикрытой листьев желтизной, Брусники красные дробинки На кочке блекнущей лесной. 50
Серо и сыро. Осень на исходе. До снега и зимы рукой подать. Немножко зябко. Неуютно вроде, И что-то есть, чего не передать. Порывы ветра. Рябь на мутных лужах. Намокшие заборы и дома. Тоски осенней ничего нет хуже. Скорее бы, скорее бы зима! 51
Лес осенний затих, Лес осенний уныло молчит. Только лист запоздалый Шуршит по сучкам, опадая. Только слышен мой вздох, Только слышно, как сердце стучит. Тишины молчаливей Не слышал в лесу никогда я. Значит, скоро зима. Значит, скоро посыплется снег. Снег на голь перелесков, Снег на гулкую твердость проселков. Снег на пустошь полян. Первый снег. Снег пушистый, как мех. Оседающий мягко, Белеющий резко на елках, Будет сыпаться снег, Застревая на сучьях берез, Сосны шапки наденут — Тяжелые белые шапки. Меж холодных стволов Проходить будет зимний мороз Да лесное зверье Глубоко отпечатывать лапки, 52
К утру асфальт поземка вымела, Прошлась, как дворник, по земле. Родные улицы Владимира Безлюдны в синей полумгле. Уснув, молчат дома знакомые. Спит город. Окна не горят. Снежинки, точно насекомые, Кружатся возле фонаря. 53
Я сокровища нынче нашел твои Сразу, возле шоссе, под откосами. Пятаки одуванчиков желтые По зеленой траве разбросаны. Соберу их глазами жадными, ' Сумку песен наполню доверху. Буду счастьем своим негаданным Я богаче былых Людовиков. Мне монеты солнце чеканило, Чтобы людям чувства раздаривал, Чтобы там, где молодость канула, Золотое осталось зарево. Сердцем трудные годы пройдены, Не лекарством усталость лечится. Я твои сокровища, Родина, Собираю для человечества. 54
Это может, Может случиться, Что в одну Непогожую ночь Тихо сердце К тебе постучится, Подождет И направится прочь. Не откроют ему, Не встретят Руки теплые, Как весна, Те, Единственные на свете, Чья любовь Так была нужна. Отчужденно Квадраты окон Вслед посмотрят, Охватит стынь. В сердце, — Путнике одиноком Горе — горечью, Как полынь. 55
Любовь, любовь!.. Как стало б в мире пусто, Когда бы ты покинула его. Не расцвели б науки и искусства Без теплого дыханья твоего.
Давно озера с карасями, Шурша осокой, ждут меня. И жаворонки над полями, Как колокольчики звенят. Там побеленные березки Встречают лето у дорог, Кустам зеленые прически Лохматит легкий ветерок. Ах, мама, мама! Где-то в пойме Веселье детства моего. До тех мне пор не спать спокойно, Пока не отыщу его,
Стучит капель, Бежит вода по трубам, Журчат ручьи. Па мокрых ветках —март. Конец зиме. Конец снегам и шубам. Забег весны. С утра дан первый старт. В окошко веткой влажного стучится Погождй, трудовой весенний день. Весна России — голубая птица, Страда и радость русских деревень! №
Нередко вспоминая жизнь свою, Окутанную заревом и гарью, Я вижу юность, павшую в бою, И слышу голос, что оборван сталью. Забудет время искры, треск костров. Места боев трава ковром покроет. Но память да бессонница ветров Напомнят о пролитой русской крови. №
Из всех созвездий Дорого лишь то, Которое Алеет над Москвою, Которое, Как сказочный цветок, Владеет человечества судьбою, Я очень счастлив: В руки мне дано Все то, О чем мечтать лишь Люди могут. Из всех созвездий Я люблю одно. И по нему Всегда Найду дорогу! Ы)
Непобритой щекой, колючей Смерть прижала его к земле, К той земле, что нет в мире лучше, И замены которой — нет! Неизбежное не минует. Сын ушел с земли молодым. Фронт погибшим его именует, А Отчизна — вечно живым! 6!
СОДЕРЖаНИЕ Стр. «С войны возвратясь...».................. 5 о Отчизне • • ......................................... .... • • ° «Военной теме не изменю................................. 9 «Года идут, гнетут тяжелым бременем...» ....................10 «Китель снят. Надета гимнастерка...»...................... 11 «Звезда упала, будто пулей сбита...»........................12 «Средний Дон. Средний Дон...» ........................... 13 «Фашистам от смерти нельзя отпрянуть...» ... 15 «То ли осень... То ли огонь...».............................. 16 «Нет, снег на фронте белый — редко...» . . . . 17 «Гремел обстрел, воронки рыл...».................. . 18 «Когда в лицо горячим дымом пышет...» ... 19 «Ночь притаилась, словно враг...»............................20 «Я н восемнадцать стал почти старик...» ... 21 «Коварной шальною пулею...»....................................22 «Бойцам затишье, как для птиц рассветы...» . 23 «Нет, я не вправе умереть...» .............................. 24 «Луна жасмином пахла па рассвете...................... 26 «Едва за тенью поспевая...» 28 «Свинец... Он с детских лет нам был знаком...» 29 «Неспроста все горькое забылось...»................... 30 «Блуждаю по перрону, беспокоясь...»............... 31 «Каждый куст в осенней позолоте...»............... 32 «На Черной речке черемух кущи...» ............... 33 «И что нам время, и что усталость?..»............... 34 62
Стр. «Мы были юными. Теперь мы — папы, мамы...» 35 «Цику-ви, цику-ви, дику-ви...»....................................36 «Я слушаю, как взвизгивает выога...» ..... 37 «Я долго у окна стою задумчиво...»................... 38 «Встало солнце, —роса загорелась в траве...» 39 «Она ушла, не полюбив...» . . ........................... 40 «От мелкой зависти и глупых споров...» .... 4! «Пес уснул на холодном полу...» ....................... 42 «Желтые листья, как желтые бабочки...» ... 43 «С гуденьем пламя рвется вверх...» ................... 44 «Засыпает вечер на поляне...» . . . . . . . . . 45 «А вечер трясет решетом...».................................. 46 «Гладит крыши сумрак синеватый...»................... 47 «Горяч листвы сентябрьский пыл...»................... 48 «День и ночь тяжелый шум дождя..:»............... 49 «Люблю особый терпкий запах...»....................... 50 «Серо и сыро. Осень па исходе...»....................... 51 «Лес осенний затих...»............................................. 52 «К утру асфальт поземка вымела...»................... 53 «Я сокровища нынче нашёл твои...»................... 54 «Это может, может случиться...»........................... 55 «Любовь, любовь!...» .............................. 56 «Давно озера с карасями...» .............................. 57 «Стучит капель. Бежит вода по трубам...» . . 58 «Нередко вспоминая жизнь свою...»................... 59 «Из всех созвездий дорого лишь то...»............... 60 «Непобритой щекой, колючей...».......................... 61
голос жизни Святослав Федорович Павлов Редактор В. Малышев. Художественный редактор В. Усов, Художник Ю. Петров. Технический редактор В. Панфилова Корректор Т. Головщиков а. Сдано в набор 14 марта 1970 г. Подписано к печати 17 апреля 1970 г. АК 06074. Формат бумаги 70X108/32. Бумага типографская № 2: Уел. печ. л. 2,8 Уч.-изд. л. 1,460. Тираж 5000- Заказ 1943. Цена 15 коп. Верхне-Волжское книжное издательство Комитета по печати при Совете Министров РСФСР. Ярославль, ул. Трефолева, 12. Ростовская типография имени М. И. Калинина Ярославского управления по печати
Цена 15 коп. ВЕРХНЕ-ВОЛЖСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЯРОСЛАВЛЬ 1970
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4