ворил остаться. Ему рабочие руки дороги. Комнату вот в правлении отвел, не знаю, как и быть. Мы не задерживались в пустом правлении: нужно было подумать и о ночлеге, тем более что усталость брала свое. Но долго не приходил сон. Закроешь глаза, и подступают из темноты купальницы, ландыши, лосьи следы, густая зеленая хвоя.. ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ Может быть, собравшись в кружок, вспоминают про нас московские друзья. «Да, ушли, и неизвестно, где теперь находятся». Отрешенность эта иногда пугала: случись что- нибудь в глухом лесу, по крайней мере два месяца не хватится ни один человек. «Что-то не слышно ничего о них». «Ходят. Затерялись в земных просторах, как иголка, брошенная в омут». Что значит «ходят»? Это общее слово. Вам не видно в Москве, что в данную минуту мы сидим за чисто выскобленным столом и наслаждаемся утренним чаепитием вместе с хозяйкой дома — тетей Домашей. Тетя Домаша, или, если хотите, Домна Григорьевна, женщина лет пятидесяти, крепкая и плотная, одета в красное ситцевое платье белыми цветочками. Она важно подносит блюдечко ко рту и, дуя, шумно схлебывает. Одновременно мы беседуем. — Где правление теперь, жил богатый подрядчик Горшков. В Москве подряды строительные снимал, набирал артели, строил. Усадьба у него здесь хорошая была. Пруд светлый да глубокий. Бывало, гости к нему из Москвы съезжались. Чистые все такие, видно, баре, даром что сам из мужиков. Ходят, бывало, дождя нет — жара, а у них зонтики. Для красы, значит, или там для авторитету. Если он чужие дома строил, то мог ли себе плохой поставить? Водопровод был, каменные погреба. Дворино такой, что со всей деревни лошадей согнать и то уставятся. — Вот и берегли бы, если хороший дом достался. — Какое! Двор на дрова спалили. Ремонта ни разу не было. Все разваливается. Очень много председателев было в нашем колхозе, и каждый временщиком себя чувствует: все одно, дескать, прогонят. Каждый год — новый председатель. Ну, правда, один хороший попался. 56
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4