свалить — это сколько же пудов одного мясища, да рога, да шкура... Но мы уже горячо поблагодарили Петровича и оставили его одного мечтать о лосях, которым он задал бы перцу, если бы не было риска платить десять тысяч рублей штрафу за каждую голову. Тюрьмой-то он, я думаю, рискнул бы — не беда, а вот десять тысяч рублей! — поневоле дрогнет рука. Петрович ушел обратно, и мы впервые внимательно огляделись. Не то чтобы на каждом суку нам чудились рыси, но лес обступил таким плотным кольцом, так темно было в его глубине, и так близко от нас начиналась эта темнота, что подумалось: «А может, прав был председатель, не стоило забираться в такие дебри!» То есть тревожила не сама густота леса или его темнота, а то, что дорожка была еле заметна, а по временам исчезала совсем, так что шагов пятнадцать приходилось делать наугад, а там вроде и снова обозначалась тропа. Почти тотчас, как попрощались с Петровичем, попалось топкое, грязное место. Мы перебрались через него, прыгая с кочки на скользкое бревно, с бревна на брошенное кем- то полено, с полена — на трухлявый пень. Перебравшись через топь, пришлось некоторое время искать продолжение дороги, и тут мы увидели, что никакой дороги дальше нет, кроме тропки, протоптанной некими парнокопытными животными. Тропа выходила непосредственно из трясины. — Ну да,— сокрушалась Роза,— мы идем по лосиной тропе, а уж она, конечно, приведет не к Маховой сторожке! — Подожди, может, это шли коровы. Бывает, что в лесу пасется скотина. Теперь ищи на тропе помет, по помету мы живо узнаем, кто здесь ходит. Если увидишь такие продолговатые крупные орехи (перед выходом я полистал Формозова), значит, мы действительно на лосиной тропе. Продолговатые орехи не замедлили появиться, тропа была усыпана ими. Как ни старались мы найти еще чьи- нибудь следы, ну хоть намек на ступню человека или лошадиное копыто — ничего не было видно на земле. Была надежда, правда, что лоси приведут к воде, может быть, к Кучеб- же, и тогда волей-неволей придется идти по ее берегу. — Смотри, новый след,— испуганно закричала Роза,— да какой большой. — Это собачий след,— успокоил я ее, а сам-то знал, что за собака оставила на влажной лесной земле отпечаток 48
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4