семнадцать ведер груздей засолил, и продал я их в одно питательное учреждение за восемнадцать пол-литров водки — Зачем вам понадобилось столько зелья? Да и продешевили... — Продешевил... Водка на базаре в то время стоила сто двадцать рубликов пол-литра. Вот и считай... — И теперь солите, грузди-то? — Солю. Шофера кажинный раз ко мне заезжают Закуска нужна шоферам. Супротив же соленого груздя ни одна закуска устоять не может. Те грузди я, значит меняю у шоферов на колбасу. Мы помолчали. Среди тишины Петрович вдруг мечта тельно вздохнул: — Глухаря бы добыть! — Любите эту охоту? — Как не любить, ежели четыре килограмма чистого мяса, пущай даже по десятке за килограмм... Когда шли еще луговиной, около деревни, Роза нащипала на ходу крупного сочного щавеля и теперь, вытягивая из кармана по одной щавелинке, ела. Петрович покосился: — Вот и щавель, тоже... Другая баба мешок наберет — четыреста рублей за чулок. Или вот перновскому охотнику повезло... — Клад нашел? — Не клад. Рысь на него напала. Сейчас поляна будет, около нее. — Хорошенькое везенье! — Как же, ведь рысь-то он убил. Премия полагается, и шкура цену имеет. — Петрович, а почему вы эту дорогу лучше всех знаете,— снова повел я подальше от рыси. — Я одно время здесь в Костино за товарами ездил. Около году. Вот дорога (он показал на заросшие травой, еле заметные колеи). Я ее пробил. И повадился я так — из каждой поездки, чтобы привезти одно полено. За год я такую поленницу навозил, что ежели бы продать... Но тут наступил решающий развилок, и мы не успели услышать, что было бы, ежели продать всю поленницу. — Значит, так,— объяснял Петрович.— Держитесь все время лева, и будет Махова сторожка, а там спросите у лесника. От Маховой сторожки вам чуть побольше половины пути останется. Лоси попадаться будут или там в кустах трещать — не пугайтесь. Лось — зверь смирный. Вот бы 47
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4