лапы, величиной с человеческую ладонь. Матерый серый хищник медленно шел за лосиным стадом: может, отобьется, отстанет глупый лосеночек. — Давай я лучше прочитаю тебе стихи,— предложил я спутнице, чтобы развлечь и развеселить ее, и, порывшись в памяти, подобрал наиболее подходящее к случаю: Ты идешь молодой и веселый, Незнакомый с усталостью ног, Твердо веря, что каждый проселок Доведет до железных дорог. Ты шагаешь уверенно, зная, Что совсем не опасен поход. Что любая тропинка лесная Все равно до жилья доведет. Но, блуждая по белому свету, В глухомань и болота попав, Иногда без следа, без приметы Пропадает земная тропа... — Ну? — встревоженно спросила Роза. — Все, больше ничего... — Спасибо, утешил. Я и сам понял, что стихи подобрались уж слишком к случаю, да было поздно. Но тут лосиную тропу нашу пересекла узкая извилистая дорога. Она густо заросла травой, колею ее заполонили молодые, чуть повыше травы березки. Так и убегали они двумя рядками. Больше стало света и солнца, повеселело на душе. Теперь куда-нибудь да придем. Поскольку мы все равно превратились в следопытов, начали и тут, раздвигая траву, искать, кто прошел или проехал до нас. Старанья всегда увенчиваются успехом. Вскоре мы обнаружили довольно четкий велосипедный след. Там, где прерывалась трава, рубчики велосипедных шин были очень хорошо заметны, а там, где попадалась сырника, они так и пропечатывались, хоть считай их по штучке. Правда, уменья нашего не хватило ни на то, чтобы догадаться, в какую сторону ехал велосипедист, ни на то, чтобы узнать — давно ли он ехал, ни тем более на то, чтобы определить марку велосипеда или профессию велосипедиста, как это сделал бы, наверно, опытный следопыт, особенно если он из приключенческой книжки. Потом началась старая порубка, заросшая плотным, как овечья шерсть, кустарником. Стремительно и величественно поднимались из кустарника редкие медно-красные со49
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4