улыбнулся вдруг простенькой и чем-то даже жалкой улыбкой. Зоя размышляла потом про себя, что, наверно, Митя обрадовался. Думал, Энгельсина изменила ему из коварства, из распутства, из легкомыслия, а на самом деле — совсем другое. Но как бы там ни было, разве можно радоваться, если невеста обесчещена и затоптана в грязь. Вероятно, радость (если бы она и вправду тут была) можно было бы психологически оправдать. Потому что случившееся с Гелей, в сущности, было похоже, ну, что ли, на неотвратимое стихийное бедствие. Землетрясение, молния, град. «Стихийное бедствие. Председатель не виноват. Председатель тут ни при чем. Кто хочешь скажет. Стихийное бедствие». Но не было у Мити и капли радости. Просто у него была непонятная, нелепая, безобразная привычка... Не привычка даже, не манера. Ну, скажем, особенность характера, натуры. При странном трагическом известии, кто-нибудь умер, например, война... на губах у Мити вдруг появлялась улыбка. Невероятно, противоестественно, необъяснимо... Она-то, эта улыбка, и обманула Зою в самые первые секунды. На самом деле у него все завертелось перед глазами, замелькало. Все события последних дней, каждая деталька, все понеслось чехардой, перескакивая друг через дружку, и вдруг все застыло, замерло, остекленело, расставившись по своим местам. К этому мгновенью лицо Мити, значит, изменилось, глупая улыбка убежала с него, если Зоя беспокойно запричитала: — Успокойся, Митя, я тебя прошу, успокойся. И Энгель- сину сейчас не ищи. Ее нет в Москве. Она уехала на месяц или на два. А куда, не сказала. Ничего, остынет, успокоится. И ты тоже... привыкнешь. Ничего. — Уходи. Я должен решить наедине. Извини. Спасибо. Один Митя знал, что в чемодане у Игоря Ольховатского, под студенческим бельишком, под блокнотом и тетрадями, завернутый в портянку, а потом вместе с портянкой затиснутый в драный носок, лежит тяжелый трофейный с бездонным черным зрачком—парабеллум. Никто и не должен был бы знать. Потому что, хотя и подарок контр-адмирала и снят самим Игорем с немецкого офицера, убитого Игорем же во время десантной операции, но теперь, если бы узналось — все равно бы были большие неприятности. Перед Митей Игорь однажды похвастался, вполне доверяя спокойному, не очень-то разговорчивому товарищу. 467
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4