— Успокойся, Митя. Ты ничего не знаешь. Это правда, чтоб надругаться. Но все для того, чтобы тебя отпугнуть. Навсегда отпугнуть. Чтобы никогда не пришел. Понимаешь? Ведь если бы не это — можно ли тебя избежать? Разве тебя избежишь? Уехать — ты и на дне морском найдешь. Просто сказать, что все кончено, что недостойна — ты объяснений потребуешь. Объясниться-то она и не могла. Оставалось одно — убить любовь. Когда убивают, всегда должно быть больно. Всегда нужно ударять либо по живому резать. И, право, важно ли: со спины, сбоку, по голове... — Да зачем отталкивать-то меня? Что требовалось объяснять. Чепуха все это. Беллетристика. Одна придумала или с нею вместе. Наверно, вместе. И слова-то ее, а не твои. Я от тебя никогда таких слов не слыхал, хоть сейчас на мрамор: «Когда убивают, всегда должно быть больно...» Скажи уж просто... — Митя, не обижай. Многим словам я действительно от нее научилась. Мы ведь с ней измлада подружки. И потом пойми. То, что она с тобой сейчас учинила, тоже ведь характера требовало, даже мужества. Другая бы, наоборот, в жилетку, чтобы пожалели, по головке погладили, приютили... Да ты ее не хуже меня знаешь. — Говоришь ты загадками. А дело требует чистоты. — Поклянись, что никому не расскажешь. Очень серьезно, Митя. Выдумай какую-нибудь клятву. Поклянись. Это не мое. Не из каприза. И для нее важно. Дело страшное, Митя. Поклянись. Что-то такое Дмитрий прочитал в глазах у Зои, понял, нужна великая клятва, помыкался в растерянности по своей душе — туда-сюда, туда-сюда, чтобы такое найти, чтобы озноб во время клятвы. И в свидетелях, как говорится,— небеса. Десять дней назад поклялся бы Гелиной любовью... — Ма... матерью клянусь.— Получилось смущенно и неловко, но все же «тихий ангел» успел осенить обоих, сидящих в зеленом садике, на зеленой узкой скамейке. На пять секундочек воцарилась клятвенная тишина. — Так вот. Геля не виновата. Геля — святая. Она нарочно. Она думала — такая тебе будет все равно не нужна. Она... она...— и уж одними побелевшими губами, почти без слов,— она побывала в особняке напротив. Зоя думала, что Митя либо вскочит и куда-нибудь побежит, либо схватит ее, Зою, за плечи и начнет трясти, либо повалится на лавку и заплачет, либо... Впрочем, обморока, конечно, Зоя не предполагала. Вместо всего этого Митя 466
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4