ность. Одиссей. Гамлет. Гобсек. Наташа Ростова, Алеша Карамазов, Григорий Мелехов, Иван Денисыч Шухов... Самосветящиеся точки — поэты. Следите за мной. Следите за мной. Изучайте. Сочувствуйте или смейтесь. Вот я люблю. Вот я ненавижу. Вот я весь на виду. Я сам зажигаю свой факел. Сам ставлю на себе отличительное опознавательное пятно. Теперь вы не спутаете меня с десятками моих же собратьев. Свою любовь, свои страдания я выворачиваю наизнанку, на всеобщее обозрение, может быть, для вашего восторга, может быть, для моего позора. Но иначе я не могу. Каждый изгиб своей души, каждый порыв своей души я делаю вашим, невольным, может быть, достоянием. Да я таков: «Я не люблю пустого словаря», «Одна мне осталась надежда смотреться в колодезь двора», «Я тварь дрожащая, лучами... озарены коснеют сны», «Я медленно сходил с ума у двери той, которой жажду», «Я в четырех стенах убитый, земной заботой и нуждой», «Прижмись ко мне крепче и ближе, не жил я, блуждал меж людьми», «С вечерним озером я разговор веду, высоким ладом песни», «Слышишь колокол. В поле весна. Ты открыла веселые окна», «О доблестях, о подвигах, о славе я забывал на горестной земле», «Встану я в утро туманное, солнце ударит в лицо, ты ли, подруга желанная, всходишь ко мне на крыльцо», «И пусть другой тебя ласкает, пусть множит дикую молву, сын человеческий не знает, где приклонить ему главу», «Пусть день далек, у нас все те же заветы юношам и девам. Презренье созревает гневом, а зрелость гнева — есть мятеж», «О Русь моя, жена моя, до боли нам ясен путь...» Так распахивает сердце свое поэт, отдавая нам самые глубинные, самые потаенные, самые сокровенные, еще трепещущие, еще дымящиеся красноватым паром чувства. Может быть, наш незадачливый герой (поскольку поэт) и сам рассказал бы когда-нибудь о своих радостях и печалях. Но ждать нам, право же, недосуг. Вот почему мы тоже пометили его легонькой, рыжей крапинкой и теперь с какой хочешь высоты найдем блуждающую точечку среди суетливой городской толпы. Трудно было бы разглядеть хоть какую-нибудь целесообразность и разумность в замысловатом движении Дмитрия по переулкам и улицам. Из переулка в переулок, из переулка в переулок (куда глаза глядят, что ли?) он шел, бормоча под нос, размахивая иногда руками, задевая иногда даже редких, случайных прохожих. Но если бы не полениться и понаблюдать подольше, все же можно было бы заметить, что 457
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4