кина. Ну поперхнулся и поперхнулся человек — подумаешь какое дело. Однако Володя Бабочкин выразительным долгим взглядом поглядел Михаилу Ивановичу в глаза и что-то, значит, понял во время этого многозначительного гляденья, потому что вдруг встал, словно принял важное решение, и стал говорить: — Товарищ Ольховатский предложил нам подключить к совещанию наши мозговые извилины. Но мне кажется, сам он, выступая, их-то именно и не подключил. Это что же предлагает нам товарищ Ольховатский? Кустарщину, самовольщину «самсебяиздат». А кто будет редактировать эти самые рукописные книжечки? Или, может быть, товарищ Ольховатский желает обойтись без редактора? А Главлит? Главлит, значит, останется в стороне. Получится, значит, нелегальная вроде бы литература. И мы сами же с благословения комитета комсомола будем ее распространять. Получилось, что Игорь и Митя вскочили одновременно. Но Володя Бабочкин первое слово дал Дмитрию. — При чем тут Главлит? И при чем редактор? Контрреволюцию, что ли, мы собираемся распространять? Наши же, собственные стихи. А если очень боязно, можно составить книжечки из стихов, которые были в печати, то есть прошли и Главлит, и редактора. Почти у каждого найдется по два-три таких стихотворения. — А у кого не найдется? — вклинился тихим, но железным клинышком голос Михаила Ивановича. Его, как видно, начало раздражать упрямство Золушкина. — Во всяком случае найдутся стихи, печатавшиеся в нашей стенной газете. Дело официальное и чистое, как слеза. — Одно дело — стенная печать. Другое — книга. Стенная печать остается в наших стенах, а кто мне скажет, в чьих руках окажется книга послезавтра? Володя Бабочкин начал говорить о бдительности, об ответственности работников идеологического фронта, о капиталистическом окружении, о происках врагов. В перерыве Дмитрий и Игорь отошли в сторону покурить. Даже не то чтобы отошли, но как-то сами собой остались в стороне одни, вроде как заговорщики. Володя Бабочкин подошел к ним и тихо сказал Дмитрию: — Пойдем, мне надо сказать тебе два слова. Значит, Игорь оставался теперь один со своим аукционом. Михаил Иванович тоже оказался в той комнате, куда пригласили Золушкина. Он-то и начал разговор: 390
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4