повеселее провести новогодний вечер. Ну там... ректор сделает доклад — это само собой разумеется. Ну там... надо пригласить студентов из смежных вузов. Из театрального, из консерватории, из ВГИКа. Гости выступят. Получится замечательный концерт. Конечно, и наши не останутся в стороне, почитают стихи. А все же придумать бы еще что- нибудь. Какие-нибудь этакие увеселения. Тогда встал Игорь Ольховатский, вдохнул полные легкие, как делал всегда перед тем, как поведать миру какое-нибудь из своих «бессмертных» изречений. И вдруг предложил действительно забавную вещь. — Да что мы все капустник да капустник. Не хватало еще почты, чтобы вешать на грудь пошлые бумажные номерки. Давайте подключим к совещанию наши мозговые извилины, и я уверен, что наше серое вещество на что-нибудь да способно. Я лично предлагаю следующий номер: пусть каждый из нас сделает по крохотной книжечке. Два-три лучших своих стихотворения. Сшить нитками три листика бумаги. В новогодний вечер мы устроим веселый аукцион. Эти книжечки будем продавать с молотка. — Дмитрий Золушкин. Книга «Железное корневище». Три копейки. Кто больше? — Пятачок. — Семь копеек. — Семь копеек раз, семь копеек два. — Гривенник. — Пятнадцать копеек. — Пятнадцать копеек раз. Продано. — Зина Стольникова. «Поцелуй на бруствере» — Три копейки раз. Три копейки два. — Я думаю, что и нам самим на память о юности и особенно нашим гостям приятно будет купить два-три моих стихотворения. Хотя конец речи получился не очень складным (насчет именно «моих» стихотворений), все же идея сама по себе была живая. Вот почему, когда Володя Бабочкин поглядел на Дмитрия и спросил: «А как думает товарищ Золушкин?»— Митя с удовольствием встал, чтобы высказаться: «Думать нечего. Надо поддержать инициативу товарища Ольховат- ского, вот и все» — Гм, гм...— вроде бы поперхнулся кто-то сзади. Митя оглянулся и увидел, что сзади, у дверей, как-то даже на краешке стула сидит Михаил Иванович из партбюро. Он-то именно и поперхнулся во время непространной речи Золуш389
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4