Непросто решиться на нее, нелегко привыкнуть к новизне, и уж во всяком случае будет представляться резкая перемена либо ошибкой, либо подвигом. В молодости все кажется просто и естественно, все получается само собой и разумеется само собой же. Дмитрия поселили в комнату общежития, и был уж он в этой комнате шестнадцатым жильцом. Это немного приближалось к казарме, из которой он недавно ушел, но была ведь и существенная разница. Общежитие помещалось в полуподвале того же дома, что и сам институт. Предусмотрительная администрация устроила, чтобы звонок, зовущий на лекции, оглушительно дребезжал не только там, наверху, в учебных коридорах, но и внизу. Дмитрию звонок был не нужен. По солдатской привычке он просыпался рано и вставал за два часа до лекций. Садик перед домом был очень удобен для утренней гимнастики, иначе пришлось бы бегать по тротуару, лавируя между прохожими. И хотя ко всему привыкла Москва и ничем ее не удивишь, все же парень, бегающий без рубахи, заметно выделялся бы из толпы деловитых, поднявших от зябкого дождичка воротники москвичей. И без того перед решеткой сада, как перед вольером в зверинце, собирались любопытные зеваки, особенно позже, в декабре, когда резвиться приходилось во время медленных бархатных снегопадов. От тела, растираемого снегом, шел парок. Так с парком и вбегал Митя в душную после ночи, продышанную шестнадцатью человеками, застарело-прокуренную комнату. Иные его сотоварищи уже начинали вставать, а иные нежились, проснувшись под ветхими казенными одеялишками. Тот самый Лазарь, который входил, бывало, в подвальчик литобъединения как бы под звон литавр, оказался теперь соседом Дмитрия по койке. Лазарь-то и спал дольше всех. Обыкновенно по его сонному неумытому лицу (не брито оно еще с прошлой недели) бродило выражение душевной муки, острой внутренней распри, борения с самим собой, заблаговременных угрызений совести. Остальные сновали мимо Лазаря то в умывальник, то за кипятком. Все быстрее и быстрей становилось снование: приближалось время звонка. Сидя на койке возле тумбочек (стол завален черновиками, книгами, окурками, пеплом, крошками табака), пили чай с тонкими ломтиками хлеба, помазанными комбижиром. 362
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4