Допустим, станет Митя интеллигентом, пусть даже и самым завалящимся, и вот уж линия устремится из стихии деревни в стихию города. Уж будущий, допустим, сынишка Мити будет называться не сыном крестьянина, а сыном...— ну кем там сделается Митя к тому времени? И уж все потомство Мити на много колен вперед от рождения до смерти будут глядеть не на лошадиный круп со шлеей, а на цепочки уличных фонарей, на рояль, на книжные полки, на заманчивую прибранность рабочего стола, освещенного настольной лампой; может быть, чертежи, может быть, мудреные приборы, может быть, огонек интереса в глазах студенческой аудитории... В совсем иную стихию можно теперь повернуть и направить линию рода, и это зависит теперь только от одного человека — от Мити, сидящего на краешке земли. Захоти он остаться в деревне... Впрочем, как это можно захотеть, когда невозможно и помыслить, чтобы не поехать сегодня в Москву. Может быть, Митя-то весь не больше, чем игрушка в руках судьбы, как говорилось в старинных романах. Может быть, он лишь очередное звенышко в железной цепи закономерностей, и помимо его воли наступила пора сломаться, хрупнуть немудреной линии крестьянского рода. Так уж совпало, что самый излом, самый что ни на есть разрыв вековых волокон пришелся как раз на рыжего парня Митю. Больно ли будет Мите от этого излома — ничего пока не известно. Очнувшись от задумчивости, Митя заметил, как слева за выступом бережка что-то плещется и булькает. Вроде как полощут белье. Хотя никогда еще не было случая, чтобы в такой ранний час кто-нибудь появлялся на реке, кроме Мити. Из-за мыса разбегались по омуту легкие веселые складочки. Подумав, не выхухоль ли играет в прибрежной осотке, Митя осторожно, по-солдатски, выглянул из-за бугра и увидел, что никакой это не выхухоль, а просто Шура Куделина полощет белье. Просто ли? Просто ли? Нет, не просто. Надо было ей знать, что Митя в эти часы ходит купаться; надо было ей уследить сегодня, что он уже пошел, надо было так подойти к реке, чтобы он не заметил. По вечерам на гулянье (не то, что до войны) сто раз мог бы Митя подойти к Шуре Куделиной, сто раз мог бы остаться с ней наедине, на всю ночь. Иногда она в присутствии Мити начинала рассказывать: — Лежу я вчера ночью в амбаре... 347
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4