Между прочим, студенты уже начинают съезжаться для того, чтобы держать вступительные экзамены...» Каждое утро в одно и то же время Митя бежал на речку, чтобы освежиться после крепкого сна. В селе мелкая травка успевала обсохнуть к этому времени, но как только тропинка выводила на луг, так и обжигало росистым холодком горячие после сна Митины ноги. Тут открывался с горы такой простор, что если бы распахнуть руки чуточку пошире, чем они могли распахиваться, то легко можно было бы воспарить и, опираясь на упругие струи воздуха, скользя по ним, испытать всю сладость вольного, как у птицы, полета. Некоторую крылатость придавало Мите и только что прочитанное письмо. В нем, правда, не было ничего особенного, но стояло в самом начале «Здравствуйте, Митя», так что если бы уж вовсе ничего не шло после этих слов, то и их одних хватило бы, чтобы почувствовать крылья, то есть если чуть пошире раскинуть руки, то, может быть, и подхватит устойчивый встречный ветерок и перенесет с высокой горы на яркие прибрежные лютики. Раздевшись до трусов, Митя сел на краешек земли над водой и крепко задумался. Со стороны поглядеть — сидит парень на берегу и пальцем босой ноги чертит по воде взад-назад: полное легкомыслие и полное бездумье. Сегодня, то есть часа два спустя, Митя должен уехать из Самойлова. До сих пор линия его, Митиного рода, рода земледельцев Золушкиных, шла сквозь стихию земли, природы, деревни, сквозь стихию солоноватого на вкус крестьянского труда. И отец Мити, Василий Васильевич, и дед, Василий Дмитриевич, и прадед, Дмитрий Иванович, и дальше, и дальше, если заглянуть в иные колена,— все эти люди пахали землю, сеяли рожь. От рождения до смерти видели перед собой: дерево, траву, хомут, дощатый стол, образа, колосящееся поле, дождь, заходящий из «мокрого угла», лошадиный круп с потрепанной шлеей, жало косы, лежащее на отбойной наковаленке, кровь из перерезанного горла барана, хлеб, накрошенный в молоко или в квас, в огромной глиняной миске... Вот почему называется, что родился Митя в семье крестьян. И если раздуматься, только от него одного зависит теперь, куда же дальше повернет, как пойдет развиваться линия земледельческого золушкинского рода. 346
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4